– Вот что им надо, товарищ Кирилл? – вдруг вклинился в разговор Салтыков. – А?! Что было надо вашим соплеменникам?

– Ну не знаю… – Кирилл задумался. – Ну, конечно, надо было и денег, и достатка, и всё же люди как-то стремились что-то своё сделать. Что детям оставить?! После себя что оставишь?! А?!

– Да, было, но, увы, увы! Общество пошло по пути нахлебничества! Вот вспомните, что люди одобряли в Ваше время?! Ну чтобы их отвлечь от чего-то? Какие темы всплывали?

Кирилл пожал плечами, он не знал, что сказать. Правитель подошёл вновь к нему и, посмотрев в глаза, тихо и грустно сказал:

– А нужно ему, Кирилл, всё то же. Вот, например, он очень ненавидит евреев! Тема евреев в нашем народе вечна! Во всём виноваты евреи… и американцы! Потому что они богатые и умные, трудолюбивые и хитрые! Идём дальше… что ещё народу надо? Собственное величие! Чтобы все надували щёки и говорили: «Вот какие мы мощные! Мы самые сильные и, если что, мы так всем покажем!» И чтобы кулачком погрозить обязательно! – Правитель грустно ухмыльнулся, сжав кулак, погрозил им куда-то вдаль. – А дальше, чтобы все уважали, чтобы все говорили – да! Такая она – загадочная русская душа! Какие они все уникальные! И чтобы вот все восхищались, а если начинают замечания делать, так это ни-ни! Это враги кругом! Враги во всём виноваты! Насрал в подъезде – явно враг заставил!

Все рассмеялись. Лишь Кирилл остался грустным. Он покосился на шашлык, ему вдруг так захотелось есть, ведь желудок был совсем пустой:

– А нельзя ли нормальной еды? – робко спросил он.

Правитель улыбнулся, он похлопал Кирилла по плечу и грустно сказал:

– Ну, Вы это зря, для себя, конечно, мы уж нормального мяса-то найдём. Свинины нормальной. Не будем же мы иностранным высоким гостям бифштекс из крысы предлагать? Так что ешьте, этот шашлык ещё утром на нашей спецферме хрюкал…

– Так вы меня разыграли?

– Почему разыграли? – Верховный ухмыльнулся. – Мы Вам рассказали, как решается продовольственная проблема в стране, но не в руководстве. Кстати, если хотите знать, у нас в стране разрешено брать землю в аренду и самим разводить для себя кур, свиней и прочую живность. Это, как при коммунистах, про шесть соток. Когда они страну накормить не могли, так всем по шесть соток раздали. И мы вот раздаём столько, сколько кто хочет. Но вот парадокс, который и заставил нас к собакам и крысам обратиться. Брать землю захотели единицы! Особого ажиотажа нет! Так что в этом смысле у нас свобода: хочешь есть не крысятину с собачатиной – работай! Что, это несправедливо?!

Кирилл пожал плечами:

– Ну, почему? Есть, конечно, разумное звено, и всё же…

Лучинскому Щедрин протянул свежий шипящий шашлык и кусок хлеба. Кирилл с удовольствием принялся кусать сочную свинину. Правитель смотрел на него и улыбался. Стюарт, как заметил Кирилл, меж тем наблюдала за мужем. Она явно чего-то ждала. Правитель заметил это и как бы невзначай спросил:

– Кирилл, а у Вас там дети были?

– У меня?! – жуя, переспросил Лучинский. – Нет! С ними возни было много.

– Ну, понятно, а хотелось иметь?

– Ну не знаю, я как-то не задумывался…

Правитель покачал головой и тихо сказал:

– У меня к Вам серьёзный разговор. Если позволите, давайте пройдём в беседку, чтобы нам никто не мешал.

Кирилл насторожился, тон Верховного ничего хорошего не предвещал. Стюарт, как по команде, встала и направилась в беседку. Кирилл дожевал кусок и отложил на тарелку недоеденный шашлык. Вытер губы салфеткой и налил себе водки. Правитель стоял и ждал. Все молчали. Верховный вдруг прикрикнул:

– А ну, что молчим?! Веселиться! Я собрал вас веселиться! Давай! Жуй!

И тут же раздался хохот и веселье. Громкое ржание Бунина и вопли молоденьких жён Салтыкова и Щедрина.

Беседка, куда они прошли с Правителем, оказалась довольно большой, но в тоже время уютной. Покатая красная остроконечная крыша, резные столбы, держащие её, и дощатый пол. В беседке стояли белые стулья и толик. Было мило и как-то тепло. На столе в высокой стеклянной вазочке букетик полевых цветов.

Стюарт сидела, закинув ногу на ногу, и дымила сигаретой. Правитель, увидев это, кивнул Кириллу:

– Она, видите ли, стесняется всех, вот и курит только в одиночестве. Но вот Вас, как я вижу, не боится. Как Вы думаете, почему?

Кирилл насторожился. Вопрос был странный и с подтекстом: что имел в виду этот всесильный человек? Лучинский пожал плечами и ничего не ответил. Правитель похлопал его по плечу и вежливо настоял:

– Вы садитесь, садитесь, разговор-то серьёзный.

Пришлось сесть в кресло прямо напротив Стюарт. Она покосилась на Кирилла, их взгляды на секунду встретились и тут же, как встречные поезда, разошлись. Кирилл почувствовал, что жена Правителя ощущает себя как-то неловко.