– Хм.
– Усмехнулся мужчина, но это улыбка выражала не злость и даже не радость, этим жестом он словно признавал победу Лисы.
– И каковы же будут твои условия?

– Я освобожу тебя и отведу в ближайший крупный город...

– Нет, не пойдет. Только в ближайший штаб армии, иначе твой отец сумеет добраться до меня раньше.

– Ладно, - нехотя признала девушка, - Восточный штаб будет нашей первой остановкой.

– А куда отправишься ты?
– Полюбопытствовал Сет.
– Думаешь, Сирко не сможет тебя разыскать и вернуть обратно?

– Это уже моя проблема.
– И ее решение, кажется, уже напоминало о своем присутствии - Лиса была бы не прочь затаиться в Борда Систа, в лагере сопротивления. Если уж этот вариант не прокатит, то можно будет попробовать умолять Тайгера укрыть ее ненадолго.
– Что ж, я отвезу тебя в штаб, но для начала ты научишь меня пользоваться Живым Оружием.

– Хм, договорились.

9

Борда Систа

Яркий луч ослепил Айрис на левый, а затем и на правый глаз, отчего она непроизвольно начала щуриться.

– Реакция есть.
– Отметил врач, убирая тонкий фонарик в сторону.
– Как сама видишь? Никаких проблем?

– Теперь все хорошо.
– Призналась девушка, поднимаясь с кушетки, однако ее поспешил задержать мужчина.

– Если будут проблемы, приходи сюда.

– Да-да, я поняла.
– Устав от круглосуточного надзора со стороны медицинских работников, Айрис желала поскорее вернуться к обыденной жизни.

Вырвавшись из небольшого кабинета, брюнетка почувствовала себя вольной птицей, имеющей право лететь куда угодно. Однако в коридоре ее опять же поджидали, но такой компании она только обрадовалась:

– Неужели ты теперь будешь преследовать меня до конца моих дней?

– Не обольщайся, - с легкой улыбкой ответил Бэй.
– К тому же ты теперь можешь видеть, так что поводырь тебе не нужен.

– Тогда что ты тут делаешь?

– Пришел узнать о твоем здоровье, что же еще? Доктор восстановил тебе имплантат?

– Да, теперь я снова все прекрасно вижу.
– Заверила Айрис, но все же слова ее не отражали всю правду, поскольку видеть нормально она уже не сможет никогда.
– Я так полагаю, теперь настала очередь длинных дискуссий о провале операции.
– Уже без того же оптимизма отметила девушка.

– Верно полагаешь, пошли.

Остаться единственной выжившей - Айрис всегда думала, что это и есть настоящее спасение, милость и дар, однако, испытав этот образ на своей шкуре, она поняла, что это скорее проклятье. Она знала погибших товарищей не просто в лицо, но и по имени, она проводила с ними какое-то время, заслужив их уважение и дружбу. А теперь все эти люди мертвы, их уже больше не встретить в коридорах базы, не поговорить с ними. Это угнетало, заставляло чахнуть как цветок в пустой вазе без воды. К тому же Айрис непроизвольно сочувствовала Лисе, которую так невзлюбила с первых секунд знакомства. Даже потеря этой девушки вызвала в ней грусть.

Но Айрис старалась быть сильной, и на фоне всех предыдущих несчастий это казалось не таким сложным испытанием. Она и до этого теряла близких, наблюдала за мучениями знакомых и друзей, сама прошла через все круги ада, поэтому сейчас ей необходимо собраться с мыслями и идти вперед.

– Мне жаль ту девушку, - внезапно обмолвилась Айрис, чему Бэй слегка удивился.
– Мне показалось, что вы подружились.

– Не назвал бы это так... Но все равно, спасибо.

Бэй старался казаться не расстроенным, но даже сквозь его улыбку Айрис видела, что ему плохо. Вероятно, Лиса действительно запала ему в душу, и от этой мысли девушка злилась, но не в данный момент. Ей не нравилась контрабандистка из-за своего ужасного характера, который так и кричал "я здесь центр внимания".

Ревновала ли она Бэя? Конечно, куда же без этого, но вовсе не как влюбленная по уши девочка. Хотя, когда-то она так себя и вела, полная мысли о том, что парень станет ее единственным и неповторимым. Сейчас же, вспоминая о тех временах, Айрис с уверенностью не могла сказать, что заставило ее думать и чувствовать подобным образом - обыкновенная химия или же чувство долга. Ведь он спас ей жизнь.

Все началось с того момента, когда Республика Сигурэ активно поддерживала политику о прекращении войны, то есть семь лет тому назад. Мо Чинке возглавляла группу сенаторов, которые боролись против незаконной торговли людьми, к которым в основном приписывались беженцы, лишившиеся своего дома из-за военных действий. Рынок работорговли набирал обороты с каждым днем, и не только одна Игума, официально утвердившая право использовать порабощенных людей на своей территории, но и некоторые другие страны наживались на этом. В странах Золотого Перешейка открывалось множество нелегальных борделей, в которых продавали девушек и женщин, потерявших свой дом. И чтобы прекратить этот ужас, Республика Сигурэ взывала Федерацию и Союз остановиться хотя бы на время, чтобы еще больше людей не пострадало от деятельности пиратов и работорговцев.

Подобная политика нашла своих сторонников как в Союзе, так и в Карийской Федерации, однако подняла шум и на черном рынке. Сенаторам не раз приходили послания с угрозами, требующие прекратить борьбу, иначе их ждут последствия. Кто-то отступил под давлением подобных слов, но Мо решила идти до конца, как и ее верные сторонники. Однако вскоре она испытала правдивость угроз на собственной шкуре.

Айрис, будучи тогда пятнадцатилетним подростком, восхищалась своей матерью, но не поддерживала то, что она открыто заявляла о своей симпатии к сопротивленцам. По ее словам, эти люди заслуживали вернуться на свою Родину, заслуживали шанса на лучшую жизнь, и что они страдают от нападок пиратов в первую очередь. Эти речи пугали молодую девушку, но в то же время и воспаляли в ней некий дух гордости. С такой точкой зрения соглашалась и ее подруга Сириа, чей отец также поддерживал политику Мо. Дети гордились своими родителями, несмотря на всю опасность, о которой даже не подозревали.