11

Союз

Духовное состояние Алексея как нельзя лучше олицетворяла погода, наславшая на Столицу грозу и ливень в шестом часу утра. Крупные капли бились об окно как разъяренные птицы, сильный гром сотрясал все здание, а яркие вспышки молний то и дело ударяли в высотные пики зданий. Складывалось такое впечатление, что утро позабыло прийти на смену ночи, которая захватила в плен город, пустив в него свои темные корни.

С прошлого дня Алексей так и не покинул своего кабинета, проведя в нем десять бессонных часов. Он пытался понять, чего на самом деле хотел, какая авантюра зарождалась в его мыслях на этот раз. Ему не давало покоя осознание того, что Сирко, возможно, нашел свою дочь, и, в принципе, это не могло не радовать. Полковник помнил Талису Медиче как крохотную малютку, чередующую плач со смехом, а недавно он увидел ее взрослой девушкой, пусть даже и на видеозаписи. Она смогла выжить и стала сильной, и данный вывод Алексей сделал потому, что ей удалось избить бедного Марка. Но что ее ждет теперь? Есть только одно место, куда ее мог увезти Сирко, и это не вызывало никакой радости.

Молния осветила кабинет.

И что же ему теперь делать? С одной стороны, Алексей не считал правильным вмешиваться в дела людей, один из которых не знал его, а другой ненавидел всем сердцем. Для Сирко, равно как и для Коры, мужчина предстал в облике изменника и перебежчика, сдавшегося Союзу по своему желанию. Единственным человеком, кто не винил его, и даже признал мудрость его поступка, была Кая. Ее слова стали для Алексея единственной надеждой к тому, что он поступил верно, не ошибся с правильностью выбора. "Не важно, за кого ты будешь сражаться, главное помни, что ты будешь защищать невинных людей Союза, тех, кто не хотел этой войны. Воспользуйся своим положением, заполучи самое высокое звание, которое ты сможешь, и это поможет тебе остановить войну, ударь врага изнутри".

Ударь врага изнутри - за столько лет, прожитых среди коренных жителей Союза, Алексей изменил смысл этих слов для себя. Изначально ему виделся враг в любом человеке данного государства, но с годами он начал понимать, что желание победить в этой войне и есть настоящий враг. Оно делает людей одержимыми, заставляет идти до конца, ведь как можно сложить оружие, когда столько лет минуло? Примером такого помешательства мог послужить генерал Сет Дефраль, да и еще многих можно приставить к его числу.

Война это ужасно, но на данный момент Алексей не мог понять, чего же он хотел на самом деле - остановить нескончаемые убийства или же спасти одну единственную девушку? Отец не причинит вреда своему ребенку, но учитывая все то, что произошло за последние двадцать лет, полковник не был в этом так уверен. Сирко мог причинить Талисе вред, по крайней мере, неосознанно, он слишком много времени прожил жизнью надзирателя, сталкивающегося каждый день с жестокостью и насилием. Даже если девушка и контрабандистка, то пребывание в Каньоне Дьявола откроет для нее новый мир, который ей будет сниться в самых ужасных ночных кошмарах.

Когда молния сверкнула еще раз, и гром пронзительным грохотом разорвал небеса, Алексей вскочил с места и направился к выходу. Да, пусть он и не имеет права в это вмешиваться, но он не может оставить все без внимания, нет, слишком яркими были воспоминания о детстве, проведенном с Каей. Эта девушка стала для него спасением, она избавила его от одиночества, подарила ему некое подобие семьи. И она погибла, защищая не только дочь, но и своих друзей, а также жителей Федерации, отказавшись делать для Союза Живое Оружие. Полковник чувствовал себя обязанным перед ней, он не смог спасти ее тогда, поскольку был еще слишком мал, чтобы противостоять врагу. Но сейчас у него имелись силы и средства, чтобы дать отпор, чтобы сохранить хотя бы одну единственную жизнь.

Ранним утром в штабе практически никого не было, а если взять в расчет погоду, то и не скоро кто-то явится на рабочее место. Наверняка большинство воздушных поездов прекратило работу на какое-то время из-за сильной грозы, способствующей перебоям в подаче электроэнергии. И по этой причине практически ни один уважающий себя пилот не стал бы поднимать транспорт в воздух, так что на посадочной площадке, расположенной на крыше штаба, должно стоять два-три небольших корабля.

К их помощи и хотел прибегнуть Алексей, чтобы скрыться из Столицы под покровом дождя и тьмы, оставшись незамеченным для большинства радаров. А если кто-то и зафиксирует вылет корабля, то сочтет это безумием и спишет на неисправность системы.

Волновали ли Алексея последствия? Возможно. Но куда сильнее он переживал за жизнь Талисы, маленькой девочки, которую он когда-то про себя называл своей племянницей. Все это звучало странно, но он действительно привязался к ней за те полтора-два года перед началом войны. Он не просто должен был спаси ее, нет, он обязан.

– Полковник?

Без единого сомнения Алексей понял, что обращались именно к нему, поскольку других полковников он здесь не видел. Но его обеспокоил, застал врасплох знакомый голос, принадлежавший Селесте, который смог сковать его по рукам и ногам. Мужчина представил себя шпионом, которого рассекретили у всех на глазах, и от этого ему стало дурно. Он понятия не имел, что сержант здесь, ведь обычно она приходила не раньше семи, но учитывая то, сколько времени Алексей провел в кабинете за размышлениями, время перестало что-либо значить для него. Пунктуальность Селесты всегда приносила ему некую радость, однако сейчас это было так некстати, отчего ненароком мужчина разозлился на девушку.

Алексей обратил взгляд на сержанта Фриз, не сумевшую укрыться от злобной напасти стихии под зонтиком, о чем говорила ее мокрая форма и растрепанные черные волосы. Девушка с обыденной радостью взглянула на мужчину, готовая пересечь длинный коридор и поздороваться, однако ее что-то остановило. Она почувствовала нежелание полковника видеться с кем-либо, его враждебный взгляд заставил ее растеряться. Но в тот же момент девушка поняла, что нельзя стоять столбом, одной секунды хватило, чтобы понять - полковник хочет сделать что-то неправильное, пойти на какой-то риск. И из-за недавнего разговора Селесте долго не пришлось гадать, что у него было на уме.