Маард слушал его болтовню, угукал в трубку филином и улыбался. Легче выстоять, когда знаешь, что не один. И что есть на свете люди, которые поддержат тебя, не унижая жалостью.

Так прошел месяц. За ним и второй. Маард не выдержал. Улучил момент, когда они с врачом остались в палате вдвоем, и спросил:

— Доктор, могу я узнать диагноз?

— Можешь, — серьезно ответил врач. — Только вот я не знаю, как ты воспримешь все это.

Маард уселся на койку, оперся ладонями о край кровати.

— Я могу начать. А ты после скажешь, насколько я неправ или прав. Хорошо?

Доктор не возражал. Дураку понятно — сообщать плохое кому ж хочется. Пусть уж человек сам себе все скажет.

— Я слабею. От уколов, мазей и, тем более, осмотров лучше не становится, — он сделал паузу, раздумывая, стоит ли посвящать врача в дела проекта. Решил, что не стоит. — Я читал, что такие вещи бывают, когда нарушается контакт между нервами и мышцами.

— Похоже на то, Гор. Утром получил результат пункции — в спинномозговой жидкости повышенное содержание белка миелина. На миографии — ухудшение показателей. Уже говорит о том, что ты прав.

Он посмотрел на Маарда, потом отвернулся к окну и продолжил:

— Предварительно — у тебя рассеянный склероз. Прогрессирует быстро. Мы пытаемся замедлить его развитие с помощью…

— Замедлить? — перебил Маард. — Лишь замедлить? Это что — не лечится?

— Лечится, — спокойно ответил доктор. — Но не вылечивается полностью. Мы можем лишь притормозить процесс.

Повисла пауза. Мозг отказывался воспринимать и обрабатывать услышанное. Надежда слабо цеплялась за расплывающиеся соломинки. Притормозить. Замедлить. Притормозить. Не вылечивается. Прогрессирует.

— Сколько у меня времени? — спросил кто-то чужой за Маарда.

Виктор все так же смотрел в окно на гуляющих по больничному парку.

— Зачем это тебе, Гор? Человеку сколько ни скажи — все равно будет мало. Не лучше ли…

— Не лучше, — отрезал Маард. — Сколько?

— От года до… Не знаю. Зависит от возможностей организма и стечения обстоятельств.

Вечером он позвонил Полю.

— Ты как там, парень? Чего новенького? Чем занимаешься?

Поль смеялся, говорил, что все нормально, сидит дома у телевизора и на улицу не ходит.

— Тут дожди зарядили, на костылях лучше не плавать. Да и по телеку столько замечательной мути каждый день крутят! Знай себе, смотри и комментируй! Маму веселю, младшего брата гоняю. Пса хочу завести. Чтобы вещи приносил, а то замучился туда-сюда ковылять. Сам-то как?

— Я хорошо. Книги, Интернет и безделье, — усмехнулся Маард.

— Отличный вариант, надо отдать должное! Ну ладно, не трать деньги, до созвона! Мама зачем-то зовет, — рассмеялся Поль, и связь прервалась.

Игорь убрал телефон в тумбочку, лег на аккуратно застеленную кровать и закрыл глаза. Наверное, лучше порой ничего не знать. Жить, не отсчитывая время. До скольких считать ему, Маарду? И куда ему теперь деваться? Кому он нужен?

Кому-то все же нужен, раз трезвонит мобильник. Пришлось вставать, морщась от неприятного покалывания в стопах, с грохотом открывать тумбочку, выуживать вопящий телефон. Номер не определялся. На секунду захотелось сбросить звонок. Анонимов тут не ждут. Но потом любопытство взяло свое.

— Да, — не очень любезно рявкнул Маард в трубку.

— Гор? — неуверенно осведомился голос Хайда. — Извини, если помешал. Тебе тут через десятые руки письмо передали. Бумажное. Занести вечерком?

По тону чувствовалось, что факт бумажного письма впечатлил сурового серена.

— Занеси. От кого письмо-то? — поинтересовался Игорь.

— От некой Ингрид Ларсен.

— А потом индейцы разобрали рельсы и пустили поезд под откос! Ба-бах!

Тильда смахнула на ковер мчащийся по кругу маленький паровозик. Кэти тут же схватила резинового пони с роскошной гривой и разрисованным фломастерами боком, усадила на него любимую куклу и «помчалась спасать раненых».

— А Чисэ всех спасла, правда? Она супердевушка — всегда приходит вовремя! — радостно вопила малышка, сверкая глазами.

— Конечно! Раз есть супергерои, значит, и супергероини где-то есть.

Повернулась ручка входной двери. Тильда вздрогнула и с трудом подавила желание метнуться за угол, в коридор. Все в порядке, это наверняка Грета вернулась с работы.

Так и есть — Грета. Вошла с улицы, улыбнулась, увидев дочь и Тильду посреди заваленной игрушками гостиной:

— Привет! У вас что — инвентаризация?

— У нас крушение поезда, — буркнула Кэти и посмотрела на Тиль умоляющими глазами: — Мы играем дальше?