— Я никогда раньше не поднимал на тебя руку. Это никогда больше не повторится, — заявил он.

Это не было похоже на извинение, но я приняла его. Его пальцы двигались по моей руке вверх к плечу, которое он обхватил своей ладонью и виновато мне улыбнулся. Но все же, все это было очень странно. Не знаю, из-за него или из-за меня, но за последние пару недель все изменилось. Изменения — вещь довольно пугающая. Особенно когда не понимаешь, что именно изменилось.

Следующее утро я провела на пляже, искала ракушки для Тори, пока в мои дорогие туфли набивался песок. Это напомнило мне о Романе. К тому же было весело играть с ней, притворяясь, что она русалка. Я даже купила ей несколько рубашек с русалками, в которые она буквально влюбилась. Я была счастлива, что могу сделать ее счастливой.

Я шла по коридору в сторону палаты Тори, и в моих руках была куча игрушек. Я улыбнулась медсестрам, когда проходила мимо. Они оказались очень милыми дамами — всегда делали все для детей. Я обожала их и все, что они делали.

Я уже почти вошла в палату Тори, когда услышала Романа. Низкий тембр его голоса прошел сквозь меня, и в груди стало легко, как будто тяжесть, о существовании которой я не знала, исчезла. Затем я услышала женский смех, и тяжесть снова навалилась на меня. Я увидела красивую женщину, которая обнимала Романа.

И тогда случилась очень странная вещь. Во мне вспыхнуло болезненное желание оторвать ее руки от его тела. Я не сторонник конфликтов. Особенно с тех пор, как ушла, когда застукала своего мужа, занимающимся сексом с другой женщиной. Тем не менее, с Романом я другая. Они не занимались сексом, но даже мысль, что она прикасается к нему, посылала огонь вверх по спине.

Желудок рухнул вниз, и неожиданно я почувствовала, что меня сейчас стошнит. Коридор завертелся вокруг меня, когда я подумала убежать куда-нибудь, куда угодно, лишь бы избежать открывшейся передо мной сцены. Но затем он рассмеялся, мое сердце оттаяло, и я не могла сдвинуться с места, не важно, как сильно этого хотела.

Я заканчивал обход пациентов в клинике Святого Винсента и размышлял, не позвонить ли Саманте, когда доберусь до машины. Прошло уже несколько дней, и я соскучился по ней. Мне, конечно же, придется притвориться, что я встречаюсь с ней исключительно ради ее воссоединения с Майклом. Ей вовсе не нужно знать, что с тех пор, как я высадил ее возле дома в тот вечер, когда мы немного перегнули палку в лимузине, я могу думать только о встрече с ней.

— Доктор Роман, как приятно снова видеть вас, — раздался сбоку от меня женский голос, прерывая мои размышления.

Обернувшись, я столкнулся лицом к лицу с Дафной Рейнс, всемирно известным детским хирургом из Вашингтона, с которой я встречался несколько лет тому назад. Я тогда только перебрался в Штаты, был молод, а она была красива. Даже сейчас, она по-прежнему красива, но она не стоит и мизинца Саманты.

— Доктор Рейнс, какой сюрприз. Что привело тебя в Майами? — спросил я, отворачиваясь и отходя от двери в палату Тори.

— Молодой человек на третьем этаже нуждался в моих целительных прикосновениях. Но довольно о работе. А ты, Роман? — тихо спросила она и прильнула ко мне. — Нуждаешься в моих целительных прикосновениях?

Мы расстались, когда я понял, что у нас разные цели. Если вкратце: она хотела спать с разными людьми, я же предпочитаю быть единственным. Мне всегда было любопытно, что бы подумали родители детей, которых она лечила, если бы они узнали о ее тайном пристрастии к сексу.

Но, тем не менее, тогда я попался прямо в ее соблазнительную ловушку. Ночь за ночью я проводил с ней, до тех пор, пока мне не стало казаться, что я больше не могу ходить, что больше не хочу ходить. И вот она стоит передо мной, смотрит на меня и улыбается своими пухлыми губами, как мне известно, очень умелыми губами, но когда закрываю глаза, все что я вижу, это милая Саманта с ее огромными карими глазами.

— Думаю, я пас, — сказал я как можно вежливее.

Неожиданно сбоку от меня послышался громкий шум, и, обернувшись, я увидел женщину, о которой только что думал. Она смотрела на меня.

Она нахмурилась и наклонилась подобрать то, что уронила. Там были ракушки и конфеты — все эти вещи заставили меня улыбнуться. Ее лицо покраснело, и она что-то бормотала себе под нос.

Отойдя от Дафны, я опустился на колени, чтобы помочь ей все подобрать.

— Не надо. Я справлюсь, — отрезала она.

Я отдернул руку, как будто она ударила меня. Но затем все равно продолжил помогать ей.

— Я серьезно, доктор Блейк. Оставьте.

В ее голосе звучала злость, и она ни разу после нашей первой встречи не называла меня доктором Блейком. Слова, срывающиеся с ее сладких губ, были больше похожи на оскорбления.

— Саманта? — тихо спросил я. — Что случилось?

И тогда она посмотрела на меня. Пламя, сверкающее в ее глазах, обожгло меня прямо там, где я стоял на коленях. Она злится. Уверен, это из-за того, что я поцеловал ее, а затем исчез, но ее ответ оказался совершенно неожиданным.