Я зарылся лицом в ее волосы и глубоко вдохнул. Ее запах наполнил мои легкие и я понял, что я самый низкий из всех самых низких людей в этот момент. Она стоит здесь и у нее нервный срыв, а я стою, и, пользуясь моментом, эгоистично вдыхаю ее запах.

Просто чудесно ощущать ее в моих руках. Мне никогда не захочется отпускать ее, но я должен. Она не моя, чтобы удерживать ее. Никогда не будет моей.

Я повернул голову набок, пока держал ее, и посмотрел на наше отражение в зеркале. Мы тесно прижались друг к другу, пока она цеплялась за меня. Она прекратила плакать, но все еще крепко держалась за меня. Мой взгляд медленно прошелся по ее длинным светлым волосам вниз по всему ее телу. И тогда я увидел его.

Отвратительный черный синяк на ее предплечье — совершенно точно отпечаток пальцев, повредивших ее красивую кожу. Глубоко во мне вспыхнул гнев, которого я никогда до того не испытывал. Отстранившись и забыв обо всех пролитых ею слезах, я коснулся ее руки на месте синяка и она вздрогнула.

Я посмотрел ей в глаза, чтобы увидеть реакцию, но не увидел ничего. Вместо этого я смотрел в покрасневшие глаза, полные боли и смущения.

— Кто это сделал? — задал я вопрос, и еще раз провел пальцем по синяку.

Она напряглась, а затем ее губы растянулись в вынужденной улыбке.

— Никто. Просто я снова была несколько неуклюжа, — ответила она.

Ложь. Она лгала мне, и я понял это. Я видел это по напряженности в ее глазах и улыбке. Этот ублюдок поставил ей синяк, и пока я стараюсь изо всех сил, чтобы сделать Саманту счастливой, я не стану молча сидеть и позволять человеку, которого она любит, обижать ее.

Я отстранился.

— Нам пора ехать. У меня назначена встреча через час, — солгал я.

Правда в том, что я больше не мог стоять и смотреть на ее синяк. Мне действительно нужно вырваться из этого крошечного пространства, прежде чем сорвусь. Дело в том, что я на самом деле люблю Саманту... и убью любого, кто причинит ей боль.

Методика исцеления Романа работает, только когда он рядом со мной. Он — источник моей уверенности. Рядом с ним я чаще улыбаюсь и более счастливая, но эти мысли стараюсь спрятать где-нибудь глубоко.

После его милых слов в примерочной я почувствовала, что горы могу свернуть. Роман считает меня красивой. Он говорил это раньше, но когда сказал это в последний раз, мне показалось, что он говорит правду. Я поняла это по тому, как он относится ко мне — как смотрит на меня. Мне нужно все, что он может дать мне, но я не должна забывать, что мне нужно все это от Майкла, а не от Романа.

После того как мы вернулись к клинике и я вышла из машины Романа, я села в свою и вернулась в бутик. Консультант помогла мне подобрать несколько вещей, которые выглядели на мне сексуально, и я вышла из магазина с кучей пакетов с одеждой, которую планировала надевать для Майкла.

Я затащила пакеты в дом и со вздохом уронила их на пол. Швырнув сумочку на столик возле входной двери, отправилась наверх в спальню, чтобы начать просматривать покупки.

— Ты где была? — раздался голос Майкла из-за спины.

Я повернулась и увидела, что он стоит в дверях спальни, гневно хмуря брови.

— Ездила за покупками, — ответила я, отворачиваясь, чтобы вытащить свою новую одежду.

Я практически могла видеть, как он закатил глаза у меня за спиной, и услышала, как он вздохнул. Затем он подошел ко мне и взял пару черных кружевных трусиков, когда я вытащила их из пакета.

— Вижу, ты снова пытаешься, — пробормотал он.

Именно тогда я заметила оскорбительную интонацию в его словах. Я повернулась посмотреть на него и увидела, что его глаза остекленели. Он уже успел сегодня присосаться к бутылке со скотчем, а это означает, что он проиграл дело.

Поправив галстук, он одернул рукава своего дорого пальто. Майкл выглядел хорошо, но я не собиралась тратить на это время и говорить ему об этом. По его выражению лица итак понятно, что он уже знает это.

Впервые за долгое время он не казался мне симпатичным. Всезнающая ухмылка на лице и тщательно уложенные с помощью геля волосы смущали. У Романа же, напротив, милая улыбка — честная, с ямочками на щеках. Его волосы частенько взлохмачены, но этот небрежный стиль располагает к нему. Он часто бывает небрит, и, вспомнив, как его колючая щека прикасалась к моей на заднем сиденье лимузина, я задрожала.

Неожиданно у меня пропало желание красиво наряжаться для Майкла. Почему он не может любить меня такую, какая я есть? Почему мне нужно из кожи вон лезть, чтобы возбудить его?

— Не знаю, что ты имеешь в виду. Я ничего не пытаюсь.

Обойдя вокруг него, я проскользнула вдоль стены и ушла.

Он спустился вниз, следуя за мной по пятам. Я вошла на кухню и потрепала Дьюка по голове, а когда повернулась, увидела что Майкл стоит рядом, уперев руки в бока.

— Что с тобой происходит? — поинтересовался он.