— И что же тебе удалось выяснить, сын? — вздохнул король.

— Не больше, чем раньше, но почти в каждом уголке континента мне встречаются странные признаки того, что что-то происходит. Из не самого достоверного источника я узнал о замышляемых интригах против людских правителей, — ответил легард с набитым ртом. — Это может быть все, что угодно. Даже козни родственников этих князей. Но я склонен верить той девице, что рассказала мне об этом. Там пахнет причастностью кого-то отсюда, из королевства.

— Это та… про которую ты рассказывал? — догадался Эдин.

— Да, как выяснилось, она из вольных.

— Не удивительно! — кивнул король. — Странно, что мы давно не видели вольных… Видно последние события зацепили и этих легардов.

Клант согласно кивнул.

Скрипнули входные двери, слуги почтительно склонились перед вошедшим.

— А, лорд Трумон! — улыбнулся Эдин, приветствуя легарда.

Вошедший по — свойски устроился напротив Кланта, добродушно глядя на киашьяра. Эдин улыбнулся еще шире, заговорив о делах на востоке, в лэрде Трумона.

Клант исподтишка рассматривал легарда. Он не испытывал к Трумону неприязни, но и не считал этого интригана достойным приемником прежнего лорда. Заметив внимание киашьяра, Трумон прожег Кланта быстрым взглядом карих глаз, напомнив блондину о давнем соперничестве.

Как-то так вышло, что Трумон всегда с честью заменял высокое происхождение лошадиной долей обаяния. Каждая его ухмылка возвращала Кланта в разговор, произошедший между легардами еще в юности. Тогда киашьяр настолько верил в свое происхождение и власть отца, что предпочитал не иметь дружбы с парнями вроде Трумона, вторыми сыновьями, вряд ли претендующими хоть на какой-то титул. Тогда-то легард и заявил Кланту, что тот пожалеет о своем выборе. И оказался прав!

Сделав над собой усилие, Клант улыбнулся легарду. Трумон вновь вернулся к разговору с Эдином, позволив киашьяру свободно выдохнуть.

Через несколько минут король поднялся, собираясь заняться делами, распростился с сыном и лордом, оставив легардов наедине. Клант и Трумон довольно долго сидели молча, делая вид, что полностью поглощены завтраком.

— Знаешь, я хотел кое о ком тебя спросить, — неожиданно промолвил лорд.

— Спрашивай, — милостиво разрешил Клант. — Если я смогу ответить…

— Мне хорошо известно, что ты ее отлично знаешь, — перебил киашьяра Трумон.

— Ее? — вздернул бровь Клант. — С каких это пор ты спрашиваешь меня о знакомых мне легардах?

— Она не легарда, — вдруг широко улыбнулся Трумон. — Это та девица, сестра киашьярины. Эвва?

— Эмма, — хмуро поправил блондин, вгрызаясь в тост с маслом.

— Да, точно! Ты не знаешь, куда она подевалась? — небрежно спросил Трумон. — На празднестве мы так мило… пообщались, а потом она куда-то пропала… Мне показалось, что мы приглянулись друг другу… Для этого было слишком много признаков… Достаточно красноречивых… — Трумон с довольной миной взмахивал рукой, недоговаривая половину фраз.

Клант приказал себе не злиться, но получалось слабо.

— У Эммы магическая практика.

— Зачем такой милой девчонке практика? — удивился Трумон. — Ты что, злишься?

Киашьяр глубоко вздохнул и допил кофе одним глотком, постаравшись подавить эмоции, но рассерженный взгляд о многом сказал сидящему напротив легарду.

— Если тебя так это раздражает, то почему ты сам… — с деланным сочувствием начал было Трумон.

— Не понимаю о чем ты, — проскрежетал Клант как смог спокойнее.

«Эмма и этот выскочка?» — вертелась мысль в голове блондина.

— Ну, как знаешь! — хмыкнул напоследок Трумон, встал и с хохотом удалился.

Стоило дверям захлопнуться, как в стену над головами слуг впечатался медный кофейник, расплескав остатки гущи по светлым обоям.

— Ого! — опешил Ангус, появляясь на пороге столовой. — Что это так развеселило Трумона? Клант? Ты чего?

Блондин ничего не ответил, не глядя на Ангуса покинув столовую.

Удобно устроившись на ветке старого дуба, Уарра не без интереса наблюдала за происходящим. Делая вид, что дремлет, она прислушивалась к разговорам между дамами, сидевшими у окна в придорожной едальне, пока возница заменял лошадей.

Их было трое. Две похожие как сестры брюнетки с одинаково заплетенными и уложенными на макушке косами и высокая тощая блондинка с презрительным выражением на лице.

— Леди Сарелия, — испуганно протараторила одна из брюнеток, — потерпите! Осталось совсем немного, и мы вновь отправимся в дорогу, оставив позади…

— Умолкни, Крина! — взвизгнула блондинка, ударив девушку по лицу веером. — Меня достали твои утешения. Чтобы ты не говорила, но мы сидим здесь! У этого места даже названия нет!