«Хонда» остановилась у платформы, Ева метнулась по ступенькам, забыв поблагодарить Макса. Тут же показалась электричка. Лишь когда запрыгнула внутрь, Ева позволила себе выдохнуть от облегчения. Успела!

А куда, собственно, спешила? Что если сон – это только сон? И нормально всё с той теткой. Да и не живет она ни в каком Веретенном у озера. И вообще не живет. Зачем Ева едет незнамо куда? Неужели ей нечем заняться?

Ева тряхнула головой, отгоняя сомнения. Надо проверить. Если бы все сны были обманом, не произошло бы ничего из того, что произошло.

Дом стоял на самой окраине убитого годами селеньица из нескольких чахлых домишек, в которых жили не менее чахлые бабульки. Во всем ощущалось запустенье: в покошенных сарайчиках и сломанных заборах. Нечищеные дорожки и не крашенные стены. Ева увидела двухэтажный грязно-зеленый дом из своего кошмара. На душе стало тревожно и горько. Значит, не просто сон…

– Ты куда? – донеслось из-за спины бойкое.

– К… – Черт, как же звали ту ведьму? – Анне Марковне.

– А ты ей кто будешь? – недобро спросила тощенькая старушка, шмыгнув меж Евой и калиткой. Она уперла руки в бока, приобретая грозный вид.

– Внучка я её, – не моргнув глазом, ответила Ева.

Мало ли, сколько у этой Анны Марковны внуков. Увы, старушка не поверила, оглядела придирчиво.

– Была у Анки дочь беспутная. Скольких же она нарожала… – словно сомневалась старушка. – Нет, ну пущу тебя. Анка не любит, когда к ней шастают. Ходил тут один, всё ластился к ней. Тоже внучком звался. Теперь ты приперлась. Что, на хату бабкину позарились? Ну-ка кыш отсюда! Захочет пригласить тебя – встретит самолично. Я прослежу, чтоб не травили старухе душу. Внучата.

Ева спорить не стала. Она только сейчас поняла, что если ведьма мертва, идти в дом у всех на виду опасно. Старушка эта непременно припомнит Еву – вон она её изучает как, во всех деталях. И полиции, когда та придет, все эти детали будут озвучены.

Кстати, а если предположить, что Ева видела давнее прошлое: недельной или месячной давности? Нет, не складывается! Почему тогда эта старушка считает Анну Марковну живой?

Селянка провожала Еву взглядом, от которого щипало лопатки.

15.

Ночь укутала Веретенное покрывалом тьмы. Первые звезды проступили серебристыми точками. Стрекотали цикады. Запах черемухи дурманил сознание. Ева пробиралась от забора к забору, пряталась у деревьев и старалась не наступать на ветки или палую листву. Деревня спала. В окнах не горели огни, не перешептывались загулявшие жители.

Калитка поддалась, стоило её коснуться. Не заперта. Ева аккуратно тронула дверь, и та открылась с легким приветственным скрипом. Темно так, что вытяни ладонь – не разглядишь. Включив на телефоне фонарик, Ева осветила предбанник. Прошлась по узенькой веранде и оказалась на кухне.

Здесь правила смерть. Не нужно видеть, чтобы чувствовать её повсюду. И запах: сладкий, приторный, тошнотворный. Луч фонарика метнулся вниз, к обезображенному телу. Он высветил разрезанное горло и глаза, полные насмешки. Ева отшатнулась. От увиденного содержимое желудка попросилось наружу.

«А мы спрячемся в кусты. Прячься, заинька, и ты». Словно предостережение. Еве надо убегать, пока серый волк её не поймал. Прячься, глупая! Но куда?

Где искать улики, да и есть ли они тут вообще?

Ева бегло огляделась, метнулась на второй этаж к мертвым воронам. Высветила пол под тушками, но никаких следов или посторонних вещей (по крайней мере, заметных невооруженным глазом) не нашла. Вернулась на кухню. А чего она, собственно, ожидала? Плаката на всю стену с адресом маньяка?

Луч света коснулся полупустой чашки на столе, пачки ментоловых сигарет. В блюдце, служащем пепельницей, лежали окурки. Ева подошла ближе, переступив через мертвое тело. Покопалась в тех. Есть! Окурки отличались. На ментоловых – губная помада. Другие чисты. Вокруг фильтра тонкая серебряная полоска и название марки. Итак, убийца курил «Парламент».

Можно отдать навести на окурки полицейских, но Ева почему-то была уверена: ничего те не сделают. Это только в фильмах у стражей порядка есть всякие заумные приборы, считывающие ДНК и прочее. А в реальности… Нет, пусть они, конечно, лежат, Ева их не заберет. Но свяжет ли полиция их с убийцей, а если да, то вычислит ли по ним ведьмака, способного наводить забытье на обычных людей? Маловероятно.

– Я постараюсь отомстить, – шепнула Ева на прощание мертвому телу и прикрыла за собой дверь.