Он слышит, как распахивается входная дверь. Озирается как загнанный зверь. Деваться некуда, Саша сжимает кулаки, готовый к бою. Он должен вырваться отсюда и вызвать милицию. Он всё им расскажет. Хватает нож в потеках крови, который валяется тут же, в раковине.

Мужчина в форме появляется на пороге ванной комнаты. Неужели милиции уже всё известно? Саша облегченно выдыхает.

– Пройдемте со мной, – чеканит милицейский, переводя взгляд с ванны на Сашу.

– Да-да, – твердит тот. – Хорошо, что вы пришли... Он убил её… Он безумный, читает какие-то книги про ведьм. Накажите его, прошу вас.

Милицейский не реагирует. Уже в коридоре на Сашу вдруг обрушиваются две тени, прижимают к стене, заламывают руки. На запястьях защелкиваются наручники. И Саша запоздало понимает, что никто не собирался сажать Ивана.

Милицию вызвал сам Иван. Уже потом на суде заводские сплетницы в один голос затвердят, что Саша давно был озабочен Юлей. И когда она пропала, он начал проявлять небывалую активность, хотя обычно ни с кем и ни о чем не общался, был нелюдимым и подозрительным. И куда-то уходить начал, и зачем-то адрес Ивана обманом выпросил. А Ивана в тот день чутье заставило вернуться домой. И он увидел, как Саша истязает в его ванне Юлю.

Случайные свидетели расскажут, как тот бродил по парку кругами. Послужного списка у Саши нет, а начальник считает его несколько диковатым. Даже мама подтвердит, что сын её в последние дни был жуть какой странный. Ну а Юля никогда не принимала его ухаживания. И неведомо как, но на ноже остаются лишь Сашины отпечатки. И кровь там свежая, только что пущенная, а не высохшая.

Всё очевидно. Подкараулил и убил, а после решил подставить Ивана.

Оглашают приговор, а Саша все твердит как заведенный:

– Это Иван, это он убил Юлю. Поймите же, это всё он. Он околдовал вас. Кровь старая! Юля давно мертва! Это он…

Я порыскал в городских архивах и нашел то уголовное дело. Всё сходится. А раз так, каков шанс, что Александр был невиновен?

Невероятным образом Е. видела прошлое. Опять».

Макс спал. Он не проснулся, когда Ева закидывала в сумку вещи. И когда искала остатки денег, запрятанные по всем углам. Только когда она влезла в джинсы и зашнуровала кроссовки, он встал и осоловелый вышел на веранду.

– Ты куда? – почесал в затылке.

– Так, говоришь, ты фотограф? – Ева закусила губу. – Селения фотографируешь? Подавись ты своими селениями!

Она кинула в него журналом, который лежал на табуретке у порога. Тот по закону подлости раскрылся аккурат на статье про неё саму. Макс поднял журнал и вчитался.

– Твою мать! – сказал он. – Геля, постой!

Но она уже выбежала наружу. Оказалось, не нужно сосредотачиваться, чтобы колдовать. По мановению руки дверь оказалась захлопнута на засов, а Макса отбросило к стене. И на небе сгустились тучи. Вороны слетелись к дому, закаркали жутким многоголосьем. Сверкнула молния, но дождь не начинался. Ева выскочила на улицу и побежала к станции. Сумка, перекинутая через плечо, билась о спину.

Спустя пять минут разразился ливень, сильнее которого не было на памяти Залесья ни разу за десятки лет. Капли размером с рублевые монеты бились в стекла. Ветер гнул и ломал деревья, сносил всё на своем пути. Молнии разбивались невдалеке. Гром оглушал.

– Что ж за нечисть напала, – шептались старушки, крестясь.

Ураган сносил электрические столбы, и те валились как фигурки домино. В домах погас свет. Тьма и туман окутали деревню.

А Макс всё бился в намертво запертую дверь, тщетно пытаясь выломать засов.

3.

Максим не спал вторые сутки. Куда она уехала?! Зачем?! Он слонялся по её дому, слепо надеясь, что вот-вот она одумается и вернется. Наивный болван!

Во всем виноват редактор. Это он отправил его по «родным просторам» в поисках свежих материалов. Ну а Макс на свою голову вспомнил истории матери про её родную деревню. Там, дескать, когда-то обитали ведьмы, и чертовщина всякая творилась: смерти да прочие ужасти. Макс взялся за жилу. Решил растеребить старые записи, послушать местную болтовню, да и написать мистический рассказец. За эти неправдоподобные, но красочные сказки, основанные на реальных событиях, журнал ему и платил.

Ну а потом карты легли так, что Максим набрел на Еву. На жилу. Первый раз он слушал её сны, раскрыв рот от восхищения. Как красочно и реалистично! Во второй раз прихватил телефон с диктофоном. И понеслось… Вечерами Ева пересказывала старые сны или описывала недавние, а днями Максим носился по архивам, подтверждая правдивость информации.

Он скидывал записи на диск вместе со своими пометками, но не отправлял редактору. Мечтал разгрести их позже, оформить, убрать имя Евы, заменив её какой-нибудь иной девушкой. И отправить. Получился бы шедевр.