Шрифт:
– Иди и смотри.
– Вот и пойду.
Максим переступил порог нарочито медленно, опустив голову, чтобы Сергей его не рассмотрел. Прикрыл за спиной входную дверь. Действовать нужно быстро. Прыжком пересек разделяющее их с Сергеем расстояние и ударил кулаком по скуле. Сергей пошатнулся, но на ногах устоял.
– Что… – начал он, а потом понял, кто перед ним. – Ты?!
Максим его уже не слышал. Он чувствовал Еву. Незримая ниточка вела его к ней. Он рванул к закрытой комнате, дернул ручку на себя.
В спальне горела настольная лампа и работал ноутбук. Оттуда лилась чистая успокаивающая мелодия. Шумела трава. Пели птахи. Шторы занавешены, сквозь них проступает тонкая полоса лунного света. Скользит по стенам, забирается в щели. Касается бледного женского лица и ускользает.
Ева умирала. Окончательно и бесповоротно. В её заостренных чертах читалась смерть. Её дыхание пахло смертью. Она лежала в постели, укрытая одеялом, но то пропиталось кровью. Ева не двигалась. Что, если она уже умерла?..
Сергей схватил его за плечо.
– Ах ты! – рыкнул он.
Максим почувствовал дуновение ветра, непонятно откуда взявшееся в квартире. За секунду оно усилилось до урагана и впечатало его в стену. Максим закашлялся. Сергей подошел, держа наготове складной нож. Где он его взял?
– Сейчас всё будет кончено.
Лезвие вдавило в кадык. Максим задергался.
– Нет! – многоголосьем разнеслось по комнате и осело в ушах Максима.
Серебристая тень, тонкая и зыбкая, отделилась от Евы и пролетела через комнату. Она поколебалась в нерешительности, точно не зная, кого выбрать, и ринулась к Максиму. Тень ворвалась в его легкие одним толчком. Максим почувствовал тепло, граничащее с жаром, заполняющее его изнутри. Яркий ослепляющий свет. Взрыв в голове, точно разорвался снаряд. Его дернуло, лезвие мазнуло по горлу.
– Что?! – крикнул Сергей, позабыв обо всем, и кинулся к Еве. – Нет, она не могла! Не ты! Она должна была выбрать меня!
Нож выпал из его пальцев. Сергей теребил умирающую Еву, а та болталась безжизненной куклой.
– Она умерла, черт-черт! – Сергей обернулся к Максиму, полный непонимания. – Ты даже не ведьмак. Она не могла выбрать тебя…
Внутри что-то менялось. Будто перестраивались кирпичики, складывались заново. Максим не понимал, что с ним происходит, но испытывал небывалый прилив сил. Сон слетел, голова стала ясна как никогда. Он чувствовал каждую клеточку своего тела. Слышал, как льется по венам и артериям кровь. Как бьется сердце. Как нервные импульсы посылаются в мозг.
– Ладно, я всё равно покончу с тобой.
Сергей поднял нож. Максим видел всё новым взглядом. Мир будто бы стал чуточку ярче и контрастнее. И гораздо понятнее.
– Не хватает силы? – насмешливо спросил он. – Поделиться?
Максим не умел пользоваться тем, что только что приобрел. Он не знал, надо ли, как в фильмах, выбрасывать ладонь вперед или читать заклинания. Нужны ли волшебные палочки или ведьмовские амулеты? Он просто захотел, чтобы Сергей упал на пол… И…
«Нет, – пощекотал затылок голосок Евы. – Так просто он не отделается…»
Не было ни искры, ни пламени. Сергей вспыхнул рыже-красным огнем, вспыхнул, точно облитый бензином. Его рот размыкался в немом крике, но не вылетало ни звука. Огонь лизал руки, сжигал одежду, плавил волосы. Сергей метался от предмета к предмету, но пламя не перекидывалось на вещи. Комнату наполнил запах жареного мяса. Сергей рухнул на колени и пополз, уже черный, тянулся обгоревшими до костей пальцами к Максиму. Выгнулся дугой. Огонь полыхнул с новой мощью. И Сергей рассыпался черным пеплом по полу. Максим осмотрел свои ладони. Это сделал не он. Ева?..
Он рванул к ней, схватил холодное тело и прижал к себе. Потом, догадавшись, что ей понадобится медицинская помощь, отпустил. Она упала на подушки. Максим прижался к груди. Сердце не билось. И его новый взгляд не видел в ней жизни.
– Геля? – Максим глянул на перерезанные запястья. – Геля? – повторил он, откинув прочь одеяло.
Она была мертва. Вся в запекшейся, черной крови, бледная, серая. Неживая.
Максим сел на пол, обхватив голову руками. Что дальше? Нет… она не могла… нет… Почему она не разговаривает с ним и не посылает своих видений? Ну, пожалуйста, хотя бы одно.
В одной из передач она сказала, что умрет последней…
Он просидел так до рассвета. Когда кровавое солнце попыталось проникнуть сквозь плотные шторы, Максим поднялся. Он бережно укутал холодное тело в одеяло, взял на руки, как невесту, и понес. В машине он уложил Еву на заднее сидение, прикрыл одеялом и поцеловал в ледяной лоб. Максим ехал аккуратно, чтобы ни один полицейский не вздумал его остановить. Проносились села и города. В них теплилась жизнь. Много света, жара, солнца. А в его машине жизни не было.