И сколько же силы оказалось в лемуре, если он смог после такого выжить. В горящей одежде, словно огромный огненный факел, он пробежал отделявшие от воды десяток песов и бросился в канал. Исцелить его раны Теокл не мог, тут нужны были обстоятельные и долгие молитвы. Но, по крайней мере, можно было унять боль, пожертвовав загодя приготовленным амулетом. Священник, не колеблясь, нащупал на четках заговорённую бусину, и, произнося короткую молитву, изо всех сил сжал её в пальцах. Балис вынырнул. Хрустнув, сломалась тонкая деревянная оболочка.

Лучших фехтовальщиков, чем седеющий наёмник, Наромарт за свою жизнь встречал едва ли с десяток. Халькар, Келвин, Нильф, ведьмак в Рихтерберге и, похоже, тамошняя Рыбачка. Эти бы уложили воина на месте, хотя Келвин, вероятно, хорошенько бы пропотел. Полудракон не такой исход боя не претендовал, у него цель была скромнее: продержаться, пока кто-то поможет. Наромарт очень рассчитывал, что этот кто-то будет Йеми, но кагманец ограничился разоружением остальных наёмников, а ввязаться в бой даже не попытался. Плохо дело. Похоже, полуэльф уставал быстрее своего противника и конец боя вырисовывался самый печальный. Впрочем, Наромарт, хоть и не был профессиональным воякой, но точно знал, такие поединки сплошь и рядом заканчиваются совершенно неожиданно и признавать своё поражение не торопился. Уж ему ли было не знать, как ошибочно подводить итоги раньше времени.

Иногда гнев в бою придаёт силы и дарует победу. Иногда — ослепляет и ведёт к поражению. Раз на раз не приходится. Перед Льют стоял безоружный аргандец, но иллюзий воительница не питала: этот воин отлично умел убивать и без всяких дополнительных приспособлений, оружием был он сам. Сражаться с такими противниками эльфийке приходилось не раз и не два и из тех боёв она выходила победителем, но в них она не горела желанием немедленно рассчитаться с убийцами мужа. Сейчас же ей управляла только эта страсть и, как оказалось, к беде.

Выпад оказался недостаточно быстрым и резким. Враг успел отклониться в сторону, пропуская меч мимо себя. Аспидно-чёрное предплечье коснулось беломраморного запястья, лишая Льют возможности сразу нанести удар вбок. Воин, продолжая поворот, оказался за спиной у воительницы и согнутым локтем нанёс эльфийке удар между лопаток. Его сила оказалась такова, что она не удержалась на ногах и полетела лицом вниз в раскисшую дорожную грязь.

Добить нечку для Бабагнидо было дело нескольких мгновений: надо было всего лишь прыгнуть её на спину, ломая хрупкий хребет. Но этих-то мгновений у воина не было: на берег канала выбрался высокий мятежник с обожженным лицом и кинжалом в руке. Тот самый, что неизвестным колдовством уничтожил почти всех отцов инквизиторов. Унгандец всеми фибрами души почувствовал, что именно от исхода его поединка с этим верзилой и зависит исход боя. Нечку и отцы-инквизиторы добить могут: сам Великий на ногах, да и отец Кинцл пришел в себя, хороший воин. А вот этому подпалённому, по всему выходит, равных здесь нет. Кроме него, телохранителя самого наместника Толы.

Истинный Облик Балис принимать не захотел. Конечно, силы в мохнатом обличье прибывает, наверное, впятеро, но только движения становятся медленнее. А с этим чернокожим парнем, как видно, скорость предпочтительнее силы. Лучше уж по простому, как учили на занятиях по рукопашному бою. Вдох, выдох, поехали…

В общий зал деревенского трактира, где рубились вье Лент с увечным, но на редкость умелым нечкой, с заднего двора вошел вовсе не тот человек, которого бы хотел видеть предводитель наёмников: бородатый мятежник. Уго отступил, пытаясь взять паузу, противник охотно принял молчаливое предложение передохнуть.

— Кого смог — в живых оставил, — в пространство бросил Бараса.

— Зачтётся, — тяжело дыша кивнул наёмник и утёр рукавом потный лоб. Повернулся к Йеми, при этом не теряя из виду Наромарта. — И твоё — тоже.

— Мы с тобой и твоим людьми не ссорились, — угрюмо заметил воин.

Наёмник кивнул:

— Ничего личного. Это всего лишь работа. Хотя ваши остроухие и чешуйчатые дружки мне не по душе.

— И всё же ты мог бы позволить нам уйти. Ты остался один, со всеми тебе не справиться.

— Со всеми — не справиться, — снова кивнул Уго, — а вот кое-кого отправить к Аэлису я вполне способен. Работодатели мои живы?

Йеми бросил короткий взгляд в высаженное окно. Увы, двое инквизиторов были ещё на ногах: Сучапарек рубился с едва успевшей встать на ноги Льют, а ещё один здоровяк схватился с выбравшимся из канала Шипучкой.

— Двое живы, — нехотя признался кагманец.

— Тогда — продолжим. Можете нападать все трое.

— Драться буду я, — не допускающим возражения тоном объявил Бараса и тут же ринулся на вье Лента.

Теокл молился. За Льют, сражавшуюся против самого Верховного Инквизитора Толы. За незнакомого ящера, выбравшегося из канала как раз тогда, когда нужда в нём оказалась больше всего — он отвлёк на себя внимание второго оставшегося в живых инквизитора: высокого крупного человека, то ли рано облысевшего, то ли просто с выбритым наголо черепом. За таинственного лемура, которому сейчас противостоял вёрткий аргандец. Откуда среди инквизиторов оказался воин из дальних земель, священник не мог себе даже представить. Но дрался он на редкость умело, Балису приходилось тяжело… За отползшего в сторону маленького Сергея Теокл тоже молился. Судьбы всех сейчас висели на волоске, каждый сейчас нуждался в помощи благого бога.