— С ним что-то случилось?

— Ничего особо страшного. И я не знаю, с ним или нет. Скажи, ему было на вид вёсен десять или чуть больше?

Шипучка удивлённо сморгнул.

— Извини, Баракл, я никогда не имел дела с человеческими детёнышами и понятия не имею, сколько ему было вёсен. Маленький, худой и длинноволосый — вот и всё, что я могу про него сказать.

Гладиатор довольно клацнул зубами.

— Наверняка это тот самый детёныш. Аскер говорил, что у него были длинные волосы, а учеников здесь принято коротко стричь. Ясное дело, он — новичок.

— Баракл, ты можешь мне объяснить, что случилось? — сауриал едва сдерживал волнение. — Что с Волчонком? Почему ты спрашиваешь о нём?

— Спокойнее! — оборвал бака-ли. — Не горячись, Шипучка. Успокойся, а то ты того и гляди, начнёшь вонять. Не переношу сильных запахов.

— Прости, — смешался сауриал.

— Для воина ты слишком робкий, — оскалился Баракл. — Всё время «извини», да «прости». Жёстче надо быть.

— Я стараюсь не создавать лишних проблем тем, кто рядом со мною. Жестче надо быть с врагами, а ты мне не враг.

— Ну-ну…

Гладиатор неодобрительно покачал головой, но от нотации решил воздержаться.

— В общем, этот детёныш, похоже, действительно хороший человек. Только вот это может ему выйти боком.

— Ты объяснишь, наконец, что случилось?

— Не перебивай. Я тебе говорил, что здесь в школе, в бестиарии, содержится пленённый дракон.

Сауриал молча кивнул. Дракон его интересовал мало. В родном мире Шипучки драконы держались подальше от иных рас и встречали в этом полную взаимность. Слухи и легенды приписывали драконам злобу, коварство и несметные сокровища. Сауриал не очень-то в это верил: его племени легенды тоже много всего приписывали, но на самом деле всё было совсем не так. Да и о людях, и гномах вранья по миру ходило преизрядно. Шипучка давно усвоил: хочешь узнать правду — не собирай слухов. Сходи и посмотри своими глазами. Были бы драконы ему интересны, непременно бы познакомился с ними поближе. А на нет — и еды нет.

— Ланиста хочет, чтобы дракон выступал на потеху публики, — продолжал старый гладиатор. — Он желает устраивать грандиозные представления, в которых воины люди избивали бы дракона до полусмерти, потом исцелять его раны и снова бросать на Арену. О, да. В городе найдётся немало людей, готовых заплатить золотом за то, чтобы увидеть, как унижают гордого дракона.

Сауриал от нетерпения подёргивал хвостом. О драконах Баракл мог разговаривать часами, но какое всё это имело отношения к Волчонку?

— Но Скай не желает быть участником их мерзких игрищ. Если ланиста выпустит его на Арену сейчас, то он не станет изображать из себя жертву и подставлять свои бока под копья охотников. Он погибнет как воин и унесёт с собой жизни немалого числа людей, возомнивших себя хозяевами мира. Это будет не представление, а бойня. Луций, конечно, это понимает, поэтому не выпустит дракона на Арену, пока не будет уверен, что его дух сломлен. Поэтому он держит Ская в бестиарии закованным в цепи и морит его голодом и жаждой.

— Я это слышал уже несколько раз, — не выдержал Шипучка. — Ничего нового ты мне не сказал. Я сочувствую дракону, но разве мы все здесь не в том же самом положении?

— Сколько раз можно тебе объяснять, что мы — это мы, а божественный дракон — совсем другое дело.

— Сколько раз можно тебе объяснять, что я разницы не вижу. У дракона такая же чешуя, такие же кости, мясо, кровь и когти, как и у нас с тобой. Значит, и боль у нас одна на всех. И всех нас, как ты сам сказал, всё равно убьют, раньше или позже. Лучше объясни мне, при чём всё же тут детёныш?

Не знающему языка, на котором общались ящеры могло показаться, что они шипят друг на друга крайне агрессивно и вот-вот вцепятся друг в друга когтями и зубами.

— Как тебе объяснить, если ты всё время перебиваешь? — недовольно прошипел Баракл, снижая тон.

— Молчу, ни звука, — согласился сауриал.

— Итак, ланиста морит дракона голодом и жаждой и всем обитателям школы строжайше запрещено его поить и кормить. Но три дня назад запрет был нарушен. Ученик, человеческий детёныш, дал дракону воды.

Шипучка не удержался от короткого изумлённого свиста. Как ни мало он знал о мире, в котором очутился, но понимал, что такой проступок выглядел просто невероятным, невозможным. Большинство людей этого мира не подали бы дракону воды и без всякого запрещения. А уж под угрозой наказания… Нет, это мог быть только Волчонок, не раз безрассудно нарушавший установленные здесь границы между людьми и не людьми. Раньше это ему сходило с рук. А сейчас?

— Кто-то из людей об этом знает?

— Разумеется, знает. Детёныш был слишком наивен, он не подумал, что за бестиарием следят стражники из башни.