Куда же это его, всё-таки, занесло? И спросить некого, храм совершенно пуст.

Стоило Балису так подумать, как гулкие шаги недвусмысленно дали понять морпеху, что он глубоко ошибается. Кроме него в соборе были и другие люди. С дальней стороны вдоль стены медленно шли двое: седобородый старый поп в расшитых серебром церковных одеждах и высокий мужик в балахонистых серых накидках и деревянных сандалиях на босу ногу. Вместе они смотрелись на редкость нелепо, но, похоже, это их совершенно не смущало. Как ни в чём не бывало они вели между собой негромкий разговор, который Балис, очевидно, благодаря отменной акустике здания, прекрасно слышал.

— Красота! Красота неописуемая, брат Иоанн, — восхищался высокий в хламиде, бросая восторженные взгляды по сторонам. Лысая макушка слегка поблёскивала, отражая свет горящих свечей. Странно, но Гаяускасу казалось, что где-то он этого лысого уже видел. Сплошные загадки.

— Истинно словно в Царствии Небесном пребываем. Ревнуешь о славе Божьей, брат Иоанн.

— Судьба священника — жить не во счастье своё, в во славу Господа нашего, — ответил поп. — Только не воздавай красоте сверх должного, брат Патрик. Ибо главное в храме — верность Господу, а не стены и крыши. Будет вера — будет и красота. Иссякнет вера — и красоты не станет. Мерзость и запустение. Синематограф в этих стенах устроят, и будут ходить сюда люди, чтобы утехам придаваться, а о Господе и не вспомнят.

На мгновение словно всё посерело, и Балис вдруг увидел этот же храм, но без свечей, икон и фресок. Увидел — и узнал. Андреевский собор в Кронштадте. Да уж, в этом кинотеатре он когда-то посмотрел немало фильмов.

— Всё в воле Господа, брат Иоанн, — согласился названный Патриком. — Будет храм разорён — будет и восстановлен. Всё вернётся: и молитвы, и вера, и красота. Не бывает поругаем Господь, не одолеть врагам и то, что посвящено Ему.

Поп одобрительно кивнул.

— На волю Божию уповаем, но и сами должны потрудиться, ибо Царствие Божие трудом нудится, а тот, кто не работает Господу, чем оправдается перед Ним, когда придёт его час?

— Верно, брат Иоанн. Ибо сказано, что иго Господне — благо, а бремя его — легко есть. Жаль лишь, что порой не видят этого люди.

— Оскудела вера, — с искренней горечью произнёс поп. — Много званных, да мало избранных. Взыскуют благ мира сего, а о сокровищах нетленных думать не желают.

— Вот и я говорю — думать не желают, — кивнул высокий. — А ведь разум от Господа человеку даден. И не для праздности, но для постижения.

Неожиданно он повернулся в сторону Балиса.

— Вот ты чего хотел? Иди сюда, рассказывай.

Это было так неожиданно, что Гаяускас совершенно потерялся. Как-то робко, неловко переставляя ноги, он, словно механическая кукла подошел к незнакомцам.

— Так что ты просишь? Говори.

— Я, вроде, ничего не прошу, — удивлённо ответил Балис. В самом деле, разве нужно ему что-нибудь от этих людей, которых он видел первый раз в жизни?

— А кто ж молился? — в свою очередь удивился лысый Патрик. — Разве не ты?

При этих словах морпех наконец-то узнал собеседника. По правде сказать, это было нелёгким делом. Стоящий сейчас перед ним человек, мягко говоря, мало походил на своё изображение на иконе. Неужели он — действительно тот самый Святой Патрик, крестивший Ирландию. А кто тогда, интересно, поп? "Брат Иоанн"… Неужели… Да нет, он же умер ещё до революции… Но Патрик-то умер куда раньше…

— Понятно всё с тобой, — святой качнул головой, по лбу смешно запрыгали блики. — Ладно, будет тебе мой совет: не хватит своих сил — прими Истинный Облик. Только не увлекайся. Опыта у тебя нет, никто тебя не учил, так что как нужда пройдёт, сразу обратно собой становись. Понял?

Гаяускас тупо кивнул и переспросил:

— А какой облик? И как его принять?

— Истинный Облик, — пояснил Патрик, подчеркнув голосом первое слово. — А принять просто: пожелай от души — и получишь. Понял?

Балис снова кивнул.

— Вот и славно, — улыбнулся собеседник. — Коли понял — можешь идти.

— А чудо?

— Какое чудо? — искренне удивился святой.

— Так я ж о чуде молился, — с трудом подбирая слова, попытался объяснить морпех. — Чтобы Серёжку спасти.

— Ишь ты — чудо ему подавай. Что скажешь, брат Иоанн?

— Да веришь ли ты в Бога, воин? — сурово вопросил поп.

— Нет, — честно ответил Балис. И, постепенно приходя в себя, спросил: — А разве это обязательно?

— А ты как думал? — так же строго ответил Патрик. — Мы тебе не маги, вроде друга твоего ушастого. Тем всё едино, силу возьмут, сколько могут, и творят, что хотят. Только сила та против истинной веры — что прутик тополиный супротив векового дуба. Так что, коли тебе чуда по прихоти возжелалось — ищи магов, только как бы потом жалеть не пришлось. Если же чуда от Бога просишь, так помолись с верой и благоговением.

— Я же не бога, я тебя просил.

— Святые, воин, своей прихотью чудеса не творят. На всё воля Божья.