— Занята? — спросил он, не поднимая глаз.

Девушка невольно оглянулась на уходящих пилотов. Занята.

— Мастер-класс для пилотов-разведчиков, — призналась она. — Немного подождут.

Резко кольнуло сердце. Это тоже пришло в академии, вместе с даром чувствовать людей. Этакий сомнительный бонус. Мол, воспринимаешь сердцем — получай. Он поморщился, потер левую сторону груди и наконец поднял глаза.

— У меня всего один вопрос, — спокойно произнес он. — Где европейцы держат пленных? Ты должна знать.

Девушка на мгновение задумалась.

— Клондайк, фильтрационный центр, — четко сообщила она. — Купол 1325…

Разведчица говорила ясно и очень правильно. Испанка, верно подметил майор. Русские такой четкости речи могли добиться лишь специальными тренировками на дикторских курсах, а у Лючии получалось само собой. Милая, страстная… чужая.

— Спасибо, — кивнул он и ушел.

До самого поворота коридора он чувствовал, что Лючия испытующе смотрит ему вслед, поэтому старался идти спокойно и ровно. А за поворотом сердце сдавило так, что от боли выступили слезы на глазах. Он опустился на колени, согнулся, но вдохнуть все равно не получилось. По горькому опыту он знал, что главное сейчас — вдохнуть воздух. И тогда отпустит. Не сразу, и больно будет — но отпустит. Проклятый дар. И ведь что противно — сердце-то здоровое! Наведенные боли, хворь изнеженных девиц из старинных кинофильмов, вот что это было. Позор для боевого офицера.

Вдохнуть получилось, когда он уже готовился потерять сознание. Сквозь сжатые зубы, чуть-чуть, но удалось. Сначала удалось вдохнуть, а потом и подняться на ноги. Он прислонился к стене, постоял несколько минут, морщась и растирая грудь, дожидаясь, пока боль снизится до терпимого уровня, потом выпрямился и зашагал к эскадренной палубе, в мыслях ругая себя всяческими нехорошими словами. Позор для боевого офицера, стыд и срам.

Главный герой не может быть слабым, это базовое положение жанра. А у меня — может, потому что пишу не жанровую повесть, пишу саму жизнь.

В жизни человек без душевных слабостей — человек без души.

Бездушных правителей нам хватило за предыдущие века правления.

Я жил тогда, я знаю.

Зал тактического планирования оказался маловатым для такого количества людей. Офицер с недоумением осмотрел собравшихся. Быстрый подсчет показал, что в сдвоенных креслах вокруг огромного тактического проектора расположились все без исключения летные экипажи, и амазонки в их числе, и даже команда «семерки» поглядывала на него настороженно из угла. Ну и десантники, разумеется, как без них. Эти явились всего лишь половинным составом.

— Почему десантники не все? — язвительно поинтересовался офицер. — И техничек бы прихватили, лифтеров, поваров…

— Не вижу ничего смешного, товарищ младший лейтенант, — угрюмо отозвался майор. — Мы бы все пришли, но кому-то надо дежурить на батареях и средствах контроля пространства. Мы сейчас представимся по случаю вступления в должность, вы поймете. Майор Быков, командир ударно-штурмовой роты спецназ и временный комендант «Локи», честь имею!

— Капитан Михеев, контрразведка, временный командир группы лазерных средств поражения, честь имею!

— Командир первой лазерной батареи…

— Командир второй…

— Командир дивизиона «Тор», техник-лейтенант…

— Начальник объединенного узла связи, старшина…

— Начальник ЗАС и средств шифрования…

— Руководитель группы средств технического обеспечения оперативного управления боем, сержант Механик, честь имею…

— Начальник спасательной службы, сержант…

Должности сыпались и сыпались, и им не было конца.

— Старшина Буревой, особая экспериментальная группа, временный старший помощник временного коменданта, — буркнул старшина и поднялся. — Таким образом, товарищ младший лейтенант, у нас остаются незакрытыми более четверти руководящих должностей — если считать, что ремонтные, восстановительные и перманентные службы мы закроем предыдущим личным составом «Локи». Если примем решение европейцев к работе не допускать — более половины. И тогда ко всему прочему добавляется 418 заключенных, которых надо кормить, обслуживать и охранять. Да, и назначенные руководители не все имеют представление о новой работе, у нас просто нет нужных специалистов. Хватает пилотов и десантников, но они бесполезны на лазерных батареях, например. Честь имею.

И старшина сел.

Офицер подумал над ответом.

— Надеюсь, теперь все понимают, почему мы идем громить концлагерь для военнопленных? — выдал он.

Возмущенный гул был для него ожидаемым и приятным ответом.

— Мы понимаем, почему! — пробился сквозь шум голос майора. — Мы не понимаем, как! У нас не хватает личного состава даже для управления кораблем!

Офицер поднял руку, и установилась тишина.

— Разведка, сколько пополнения мы принимаем в трехсменку? — негромко спросил он. — Ведь это вы провесили трассу из российского сектора в «черную бороду», к нам? Без приводных маяков нас не найти, значит, они поставлены. Лейтенант Овехуна?

— А расстрелять за такое? — раздался голос майора. — К нам по маякам карательный корпус подгонят как нечего делать!

Девушка поднялась во враждебной тишине.

— Приводные маяки установлены с разрывом и сменой вектора, — четко выговаривая каждый звук, доложила она. — В разрыве в режиме частичной невидимости дежурит разведчик. Его задача — проверять прибывающих по трассе и работать в случае необходимости дополнительным маяком. Отдел контрразведки принял за последнюю трехсменку восемь пилотов на «Косатке» и спецгруппу дальней разведки в количестве пяти человек на поисковике новой серии. Один пилот задержан по подозрению в диверсионной деятельности. Таким образом, при сохранении тенденции, восстановленная бригада «Внуки Даждь-бога», место дислокации корабль огневой поддержки «Локи», будет полностью укомплектована офицерским составом через пять трехсменок ожидания — без совпадения занятых должностей с профессиональной специализацией. Доклад окончен.