— Ты говоришь, дюжинам котов угрожает смерть, но не в питомнике?

— Возможно… сотням или больше.

— Но где еще можно найти живые кошачьи мишени для уничтожения, если не в клетках питомника? Нас ждет множество смертей? — размышляю я вслух, невольно подбирая рифму, прямо как мой приятель — букмекер Нострадамус.

— Выяснить это — твоя работа, — проурчала мягко Карма. — Я всего лишь передаю сообщение.

Потом я сказал ей, что не понимаю, почему должен верить хоть единому слову из ее трогательного рассказа, и поинтересовался:

— Кто сделал тебя духовным лидером?

Карма вздохнула и уселась на задние лапы, подобрав под себя передние так, что теперь они напоминали свитки рисовой бумаги.

— Я родилась бирманской, — объявила она, наконец.

— Это я уже слышал.

Последовал еще один вздох. Несомненно, она выражала свое раздражение относительно моего невежества, или — что, скорее всего — моей неспособностью впечатлится ее родословной.

— Мы — священные кошки.

— Как мой приятель Моисей из еврейского дома?

— Из более восточного «дома», — пояснила Карма с обычным пренебрежением. — Мы священные коты Бирмы и компаньоны священников храма Лао-Цун, которые поклоняются золотой богине с голубыми глазами. Ее зовут Цун Кян Ксе.

— Давно? — не мог не спросить я вкрадчиво. Все эти иностранные словечки звучат, как китайское меню.

— Время это сон за закрытыми окнами древнего дома, — ответила Карма презрительно и нараспев.

Но что данная фраза означала, я понятия не имел. Может, это одно из выразительных восточных стихотворений, что называются хокку и не имеет абсолютно никакого смысла.

Карма продолжала петь:

— Однажды, — предположительно в далекой-далекой стране в давние-давние времена, подумал я, — злые люди напали на храм и убили главного священника, который медитировал перед статуей золотой богини с голубыми глазами. — Белоснежный кот священника, которого звали Синх, положил лапы на тело своего мертвого господина. Повинуясь его взгляду, монахи смогли одолеть своих противников.

Вспоминаю слова, которые я когда-то услышал: «Если он будет белым, то укусит». И мой опыт, должен сказать, подтверждает это высказывание, особенно если дело касается питбулей.

Голос Кармы продолжает литься и журчать. Урчание усиливается, словно слезливый саундтрек из фильма «Бенджи» (Американский фильм 1974 г. про собаку по кличке Бенджи):

— Когда он положил лапы на тело священника, шерсть кота стала золотой, как у богини, а кончики лап остались белоснежными. Его морда, уши и хвост окрасились в цвет земли, а желтые глаза обратились в небесно-голубые. Семь дней и ночей Синх оставался пред богиней, отказываясь от еды и питья, а затем умер.

Ой-ой. Кажется, у этого парня было просто смертельное желание оставаться там и медитировать, что не удивительно, конечно. Карма, тем не менее, не может читать мои мысли. Возможно, потому что они слишком близки ей, или может, она не хотела снисходить до такого, как я. Так что она продолжала историю своего сверхъестественного происхождения.

— Синх забрал с собой в рай душу священника. Позже, в главном зале храма собрались сотни белых котов, где они приняли тот же облик, что и Синх. С тех пор у бирманских кошек золотой мех богини, ее сапфирово-голубые глаза, и чистые белые «перчатки» в знак победы над злом и смертью.

Карма подняла белый кончик свой лапы, чтобы я мог лучше его рассмотреть.

— Ну что же, — сказал я. — Трогательная история. Мои собственные предки имели множество страшных тайн, уходящих корнями в далекое Средневековье. Таких как преследовали за нашу расцветку и подозревали в сговоре с людьми, обладающими сверхъестественными способностями. Вы, бирманские, по сравнению с нами еще легко отделались. Лично я не могу представить себя в качестве изнеженного компаньона какого-то священника. Созерцательная жизнь явно не для меня.

Карма пожала плечами.

— Это же очевидно, — сказала она тоном Ее королевского величества.

Эта цыпочка совершенно точно живет прошлым, что не делает честь ее способностям в предсказывании будущего. Но даже несмотря на свою кхм… экзотическую манеру общаться, она все же остается милой винтажной куколкой. Я подумал, что совсем не повредит поразнюхать, что делается в нашем славном Лас-Вегасе, нет ли каких необычных мест, кроме этих страшных питомников, где множество котов томятся в ожидании предстоящей катастрофы, которую с таким удовольствием предсказывала Карма.

 Так как на работе помимо Мэтта было всего двое его коллег, неудивительно, что телефоны «Контакт» звенели, не переставая, прямо как пятицентовые монеты в казино отеля «Сахара» ночи напролет. Сидя под ослепляющим светом ламп, наблюдая за танцующими точками на потертой плитке, в ожидании, что вот сейчас кто-нибудь позвонит и скажет: «Поздравляем, вы выиграли миллион!», Мэтт частенько думал, что все это напоминает азартную игру.