Теперь пришел черед Мэтту ерзать на своем стуле:

— Нет, я знал, что мне нужна машина. А Темпл напомнила о моем нелегальном статусе на дороге.

— Так это мисс Барр у нас строгий сторонник правопорядка. Как интересно.

Яркие голубые глаза лейтенанта с преувеличенным удивлением обратились к Темпл. Видимо, Молина пробовала себя в сарказме.

— Это было крайне необходимо, — безразлично произнесла Темпл. — Мы оба сделали то, что должны были: добрались до места так быстро, как только дозволено законом.

— Может, чуть быстрее?

Темпл сглотнула. Ведь это она была за рулем:

— Возможно, чуть-чуть.

— Вы знали причину такой спешности?

— Только то, что это было связано с мисс Тайлер и что нельзя было терять время.

— Почему? Согласно рапорту, мисс Тайлер была взволнована, но в целом — в порядке. В больнице ее не оставили.

— Сестра Серафина сказала… — снова начала Темпл.

— Сестра Серафина много чего и много кому говорит последние пару дней, — заметила Молина. — Жаль, что она мне многого не рассказывает. Она вообще ничего не хочет говорить, пока вы не приедете.

Тут сапфировый взгляд, острый, как разбитое стекло, приземлился на Мэтте.

— Может быть, мне стоит уйти, — предложила Темпл. Она уже видела Мэтта под давлением, когда его заставляли объясняться насчет своего прошлого, не менее сорока восьми часов тому назад. И ей вовсе не нужно было представление на бис, а Мэтт, наверное, не испытывал удовольствия от присутствия публики, внимающей его подробному рассказу.

— Останьтесь, — Молина указала Темпл на стул, точно та была дрессированной собачкой. — Вы стали свидетелем ночного расстройства. Если бы я хотела допросить вас отдельно, то сделала бы это. А теперь, мистер Девайн, сцена — ваша. Просто расскажи мне, что случилось, последовательно.

Мэтт засунул руки в карманы брюк и уставился на стол, ту часть, где была Молина:

— Позвонила сестра Серафина…

— Как ты ее узнал?

Он никак не отреагировал на ее перебивание, возможно, осознавая, что таких будет еще много:

— Она была моей учительницей в Чикаго.

— В Чикаго? — как ягуар, воскликнула Молина, хотя услышала пока только крупицу из его загадочного прошлого. — В католической школе?

— Святого Станислава.

— Польская? — спросила Молина, прищуривая сверкающие глаза на его светлые волосы.

Он рассеянно кивнул, концентрируясь на своем рассказе, на последовательности событий:

— Она как-то туманно описывала проблему, но я никогда не сомневался в ней. Монахини-учительницы всегда очень серьезны.

Теперь кивнула Молина и хотела что-то сказать, как вдруг Мэтт поднял на нее глаза и продолжил:

— Она сказала, что надо срочно приехать. Я подумал о машине Темпл. Хотел одолжить ее. Я вообще не помнил и не переживал о том, что у меня нет прав. Но Темпл настояла на том, чтобы вести самой. Тогда-то она и сказала мне, что вы разузнавали о моем прошлом и выяснили об отсутствии водительского удостоверения.

— Тебя беспокоит, что я тебя проверяла?

— Да. У вас не было причины.

— Я — коп. Копы очень любопытны. Это уже вполне себе причина.

— Неофициальная.

Молина растопырила пятерню — сильную, с короткими, почти мужскими, ногтями и тяжелым перстнем:

— Достаточно официальная для официального лица. Мэтт снова перевел взгляд на стол:

— Темпл вела машину не слишком быстро.

— Не слишком быстро и не слишком медленно, в машинке не слишком большой и не слишком маленькой… — передразнивала Молина. — Мисс Барр всегда шагает в ногу с законом, вышагивает на своих высоченных каблуках. Но однажды она может упасть.

Мэтт вспыхнул, но глаз не поднял:

— Сестра Серафина встретила нас у двери монастыря. Она объяснила, что мисс Тайлер было плохо, возможно, физически, совершенно точно — эмоционально и душевно. Она хотела, чтобы я совершил обряд помазания больной мисс Тайлер на случай, если ее состояние было… опасным.

— Тебя? — Молина встала, все еще не разжимая рук. — А где был пастор сего прихода?

Темпл видела, как в Мэтте боролись правда и некая приверженность.

— Мисс Тайлер была в ссоре с отцом Эрнандесом относительно вопроса, попадают кошки в рай или нет. Она не утешилась бы, а еще больше разволновалась, подойди он к изголовью ее кровати.

— И все же, церковные раздоры то разгораются, то затухают. Уверена, она не была бы против его присутствия на своем смертельном одре.

— Серафина не думала, что ее состояние было тяжелым, также она не посчитала отца Эрнандеса подходящим для этого.

— Он же приходской священник. Его необходимо было позвать. Он не был в ярости, что его проигнорировали?

— Не знаю.

— Это странно! Все ходят вокруг отца Эрнандеса, как не в своей тарелке. Он всегда представлялся мне таким аристократом, который не отнесся бы к этому по-доброму. Почему позвали не его, а тебя? Почему?