Когда джипы остановились и вся шобла высыпала из них, почти сразу же стало ясно, чему они так радовались. Бандиты в тёмных дорогих костюмах открыли заднюю дверцу одного джипа и вытащили из него двух молодых связанных женщин, рты которых были заклеены скотчем. Точнее молодой женщиной была только одна из их пленниц, а вторая была совсем ещё девчонкой не старше пятнадцати, шестнадцати лет. Женщина была одета в красный костюм с белой блузкой и не по сезону лёгкие туфли, а девушка в джинсы, серый свитер и кроссовки. Судя по всему их похитили прямо из дома. Офицеры в чинах, четыре полковника и три майора, принялись выгружать из джипов коробки и сумки со спиртным и едой, большую кастрюлю с мясом для шашлыков, пластиковые упаковки с пивом, две молочные фляги с водой и даже скатанный ковёр, глядя на который Владимиру всё сразу стало ясно и он негромко сказал:

– Валера, с бандюками делай, что хочешь, а с этими сраными вояками я сам разберусь. Двоих из них я знаю, встречался с ними в Чечне, штабные крысы. Трусливые, гнусные и жадные, но там у меня были дела поважнее, чем с ними разбираться и, кажется, зря я их не разобрал тогда по косточкам, но, видно, так было суждено.

Король Валарестон спокойным голосом откликнулся:

– Да, ты можешь и бандитами заняться, Вовчик. Мне же не четырнадцать лет, чтобы драться с ними. Кстати, видишь вон того полковничка со шрамом на лбу? Моя работа. Это он тогда, летом девяносто четвёртого, Вику хотел изнасиловать и убить. Так с тех пор и не сделался лучше, ублюдок, а ведь уже далеко не юноша. Видно моё учение не пошло этому козлу впрок.

Майор, который тащил под мышкой помимо двух коробок и с водкой и спортивной сумки с едой скатанный ковер, сбросил его и отпихнул ногой. Он поднёс коробки и поставил их и сумку на траву, как ему казалось, рядом с бревном, после чего достал из сумки складную металлическую вешалку, снял с себя китель и фуражку, было три часа пополудни и денёк выдался довольно тёплый, после чего подошел к ели и повесил свою амуницию на ветвь. Повернувшись майор хотел было направиться к бивуаку, но ель беззвучно шевельнула своими колючими лапами и ухватила его за руки, плотно залепив рот, а корни быстро заплели ему ноги. Майор встал, как вкопанный, не в силах ни сдвинуться с места, ни вскрикнуть. Бандиты, притащившие молодую, красивую женщину и, судя по всему, её дочь, быстро раскатали ковёр, швырнули их на него и клерк в синем костюме, которому было лет сорок пять на вид, остановился и глядя на болото негромко сказал:

– Ирина, мне отчего-то кажется, что сейчас эти господа тебе подробно и очень доходчиво объяснят, куда делся твой муж и почему. Не была бы ты дурой, сидела тихо, всё и обошлось бы, а раз ты меня не послушалась, то вскорости расскажешь им, куда ходила и на чьё имя письма писала. Даже думать не хочу о том, что с вами теперь будет, но мне кажется, что ляжете вы обе в этом болоте, а вскорости присоединиться к вам ваш муж и отец. Не исключено, что и мне не поздоровится, ведь я, получается, не выполнил их поручения. Предупреждал же я тебя, забудь обо всём и уезжай из Москвы поскорее.

Мужчина подошел к скамье, на которой сидел Владимир, почти вплотную, а женщина, будучи не в силах обнять свою дочь, придвинулась к ней поближе и прижалась к девушке-подростку с заплаканным лицом щекой. Их мучители тем временем сгрузили на землю свою поклажу и только тут один из полковников заметил, что майор стоит возле ели с зелёным кляпом во рту и весёлым голосом крикнул:

– Никита, ты чего ёлку грызёшь, иди лучше водочки накатим и бутербродиком с икоркой загрызём. Это повкуснее будет, чем хвоя.

Владимир, который управлял лайквариндом, встал со скамьи, вышел из-под прикрытия морока и громко сказал:

– Не полезет тебе в глотку ни водка, ни икорка, гнида паскудная.

Полковник, у которого в кармане брюк лежал наградной пистолет с золотой инкрустацией, немедленно выхватил свой "Макаров" и пять раз выстрелил в грудь и лицо майора-пограничника. Лайкваринд, получив приказ, тотчас заплёл ему и все остальным офицерам и бандитам корнями не только ноги, но и руки. Пистолет выпал из ослабевшей руки полковника на траву, а майор в зелёном берете отряхнул со своей полевой гимнастёрки четыре расплющенные пули, выплюнул изо рта пятую, и, покрутив головой, рассмеялся. Полковник громко застучал зубами от страха и нервно воскликнул:

– Ты кто?

Владимир усмехнулся и ответил:

– Я твой самый страшный кошмар, урод, и сейчас ты вместе со своими ублюдками в этом убедишься.

Корни, зазмеившись в сторону матери и дочери, застывших от ужаса, разорвали капроновые шнуры, которыми были связаны их руки и ноги. После этого они, словно ласковые руки, бережно сняли скотч с губ и немедленно принялись мягко и нежно массировать им занемевшие конечности. При этом те корни, которые спутали и разоружили офицеров-оборотней и бандитов, пришли в движение. Они перенесли коробки, кастрюлю с мясом и сумки с едой за спину Валарестона, а всю подлую братию быстро подтащили к длинной скамье и поставили перед ней на колени, выстроив в ряд. Те от этого мигом впали в ступор и хотя теперь рот был открыт даже у первого захваченного лайквариндом майора, не могли не то что вопить от ужаса, а даже вскрикнуть. Зато мать и дочь, как это ни странно, быстро пришли в себя и когда к ним подошли король Эльдамира и канцлер Нуменора, даже нашли в себе силы улыбнуться и шепнуть какие-то благодарственные слова.

Валарестон усадил их за стол и сел слева, а Владимир справа, после чего деловито достал из своей магической шкатулки большой графин с нуменорским красным вином, золотые кубки и вазу с самыми вкусными пирожными и печеньем, которые он только смог найти на всей Земле. Он налил всем вина и ласковым голосом сказал:

– Милые леди, выпейте этого волшебного вина, оно поможет вам быстро прийти в себя и успокоиться. Поверьте, после него вам будет куда легче поверить в то, о чём мы вам сейчас расскажем, а рассказать нам нужно будет о многом и в первую очередь о том, что представляют из себя эти типы. Вместе с тем я заранее обещаю, что мы поможем вам всем, чем только сможем, ну, а поскольку ничего невозможного для нас не существует, то и помощь наша будет просто безгранична.