Владимир кивнул головой и сказал с усмешкой:

– Ну, что же, тогда вставай и садись за стол. Будешь, так сказать, свидетелем, только рассказывать этого тебе никому не придётся. Если ты действительно невиновен, то тогда мы сделаем всё так, словно эти придурки тебя просто довезли до МКАДа и высадили ни с того, ни с его. В общем подшутили они над тобой. Сам понимаешь, нам лишние свидетели ни к чему, но мы не собираемся никого убивать только потому, что тот оказался не там, где нужно.

Корни моментально выпустили адвоката и он с кряхтеньем поднялся на ноги, обошел вокруг стола и сел чуть поодаль от Валарестона. Щёку ему по прежнему нестерпимо жгла слюна зомби и на ней уже образовался кровавый волдырь. Сердобольный король-некромант чуть качнул своим посохом, из строгих красных глаз серебряного черепа вырвались зелёные лучи и все боли и хвори немедленно отпустили адвоката, но тот, кажется, этого даже не заметил и тогда Валарестон налил ему полный кубок нуменорского красного и мужчина выпил его жадными глотками до дна, после чего окончательно пришел в себя и вздохнул. Все остальные пленники боялись издать хотя бы один единственный звук. Похоже, что им было от чего паниковать. Владимир обернулся назад, достал и поставил на стол литровую бутылку водки, большие стаканы закалённого стекла и блок сигарет. Вскрыв его, слегка качнув вперёд посохом, он освободил руки полковника Свиридова и одна сигарета сама полетела к нему в рот, а с бутылки слетела крышка. Водка сама полилась в стакан и он также отправился по воздуху в левую руку преступника-фээсбэшника. Сигарета в его рту тоже вспыхнула сама собой, он жадно затянулся, а Владимир сказал равнодушным, ничего не выражающим голосом:

– Можешь высказаться по этому поводу, Паша.

Полковник сделал ещё несколько жадных затяжек, щелчком отправил сигарету в лицо своему палачу, но она вспыхнула и сгорела даже не долетев до края стола, после чего он, выпив залпом водку, дерзким тоном громко выкрикнул:

– Да, пошел ты на хер! Я-то в своей жизни хоть попировал, а ты как был сраным майоришкой и жил на съёмной квартире, так и выйдешь на пенсию полканом с лысиной и без гроша в кармане, гипнотизёр хренов, а больше я тебе ничего не скажу.

Валарестон освободил руки остальным пленным и отправил им пару бутылок водки и несколько стаканов. Кто-то стал пить водку, кто-то закурил, а некоторые стали вытирать носовыми платками, смоченными в водке, свои рожи от зомби-слюны, что принесло им хоть какое-то облегчение. Во всяком случае они не сразу заметили, что некая сила, исходящая из некромантского посоха, подняла тело полковника Свиридова в воздух и заставила его распрямиться. Они вздрогнули только тогда, когда тот, вдруг, хрипло зарычал, а потом заревел, словно бык на бойне, и принялся судорожно биться в конвульсиях. Глаза полковника налились кровью так, что уже было невозможно различить ни белков, ни зрачков, лицо и руки побагровели, толстые пальцы начали дымиться, а ногти почернели. Длилась эта страшная казнь минут пятнадцать и рёв Паши Свиридова становился всё громче, пока не перешел на истошный визг и внезапно не оборвался на самой мучительной ноте. Его тело с почерневшим, лаково блестящим лицом и выгоревшими глазами упало перед ними на зёлёную траву и немедленно стало преображаться в обратном порядке. За каких-то три, четыре минуты оно вернулось в свой первоначальный вид, зашевелилось и медленно поднялось на ноги. Владимир безучастно сказал:

– Встань здесь и повернись лицом к лесу.

– Да, хозяин.
– Ответил бывший полковник невозмутимым тоном и встал справа от мага-некроманта.

– Что ты сейчас ощущаешь?
– Последовал первый вопрос.

Всё так же невозмутимо полковник-зомби ответил:

– Сильную боль хозяин.

Владимир немедленно потребовал уточнить:

– Какая это боль и насколько она сильнее той боли, которая заставила тебя так вопить, что я чуть было не оглох?

Зомби ответил:

– Эта боль сжигает меня изнутри адским огнём. Болит каждая клеточка моего тела. У меня болят даже волосы и ногти. Эта боль намного сильнее той, когда в моём теле закипела кровь. Я не могу её терпеть. Она сводит меня с ума.

– Почему ты не кричишь сейчас?
– Спросил Владимир и зомби немедленно ответил:

– Я боюсь твоего гнева, хозяин. Если ты разгневаешься на меня, боль станет ещё мучительнее.

– Правильно. Так оно и будет.
– Сказал маг-некромант и поинтересовался - О чём ты сейчас мечтаешь?

Зомби простодушно ответил:

– Я мечтаю о том, чтобы ты приказал меня похоронить и прочитать над моей могилой молитву.

– Ты достоин этого?
– Последовал громкий вопрос, на который зомби ответил так же громко:

– Нет, я совершил столько преступлений, что мне никогда не искупить хотя бы малую их часть.

Вот тут-то коллег полковника Свиридова проняло по настоящему и они завыли от ужаса ничуть не слабее его самого во время казни, но магические кляпы быстро заткнули им рты, а Владимир потребовал:

– Сейчас ты коротко, но чтобы мне всё было ясно, расскажешь о своей жизни начиная с того момента, когда ты встал на преступный путь, а так же о всех своих преступлениях и расскажешь всё, что ты знаешь, о генерале Гончаренко и о всех своих подельниках.

И вот тут-то полковник Свиридов к ужасу своих коллег начал рассказывать. Он говорил громко, отчетливо, лаконично, но в то же время очень ёмко и только по существу. История его падения началась в восемьдесят пятом, после того, как старший лейтенант Костин, командир особой разведгруппы состоящей всего из трёх офицеров, смуглого, темноволосого москвича, татарина Ильдара Рахимова и узбека Мирзо Усманова, угодил из-за самонадеянности Пашки Свиридова, отправившегося вместе с Пуштуном на рынок, под выстрелы двух душманов, устроивших засаду на шурави в лавке торговца восточными сладостями. Не смотря на серьёзное ранение, Пуштун завалил одного и тяжело ранил второго талиба. Пока он лежал в госпитале с переломами рёбер, голодный до баба верзила решил вместе со своим приятелем-прапорщиком навестить одну вдову, жившую неподалёку от того места, где был расквартирован его полк. Там его и прапора повязали душманы, вместе с которыми был американский майор Джеральд Спенсер, кадровый сотрудник ЦРУ.