Ивон. Тебя интересовали только твои чувства, твои эмоции, тебе все не терпелось продемонстрировать, как ты безумно счастлив со мной. Только и делал, что изливал свою любовь и преданность. «Боже, какой я счастливчик. Обладать такой женщиной…» Твои слова. Тебе и в голову не приходило, что у меня мог быть тяжелый день, только и делал, что раболепствовал. Нет, чтобы просто спросить, как я себя чувствую.

Альберт(смотрит на нее). Фотографию того, что ты сказала, я делать не буду, только быстренько напишу маслом твой портрет, и ты увидишь, что ты невротичка и не в себе.

Ивон(смеется). Не в себе? Разве я бегала за собой по всему городу, сталкиваясь лицом к лицу? И все ради того, чтобы тупо молчать.

Альберт. А как иначе ты бы узнала, что я не желаю с тобой разговаривать? Приходилось гоняться за тобой, чтобы выказать свое полное равнодушие.

Ивон. Да. Ты меня так наказывал, за то, что я ушла от тебя. Но развелся-то со мной ты. Согласен?

Альберт. А с кем мне еще было разводиться? С домработницей? Она еще раньше ушла от нас. Терпеть тебя не могла.

Ивон. Ну вот, сейчас начнется. Выдашь все, что накопилось за год.

Альберт. И не собираюсь. Беготня за тобой отняла последние силы. Лучше я тебе напишу. Буду посылать чистые листы бумаги.

Ивон. А я тебе буду отвечать. И мои листы будут еще чище. Мне теперь все равно. Разведись со мной еще раз. Найми адвоката-невидимку, подай иск в несуществующий суд. Буду бороться с тобой твоими же средствами… Иди! Уходи! Я тебе даже «до свидания» не скажу. (Выводит пальцем на стене.) «Прощай навсегда…» Это мои последние слова.

АЛЬБЕРТ подходит к двери, оборачивается.

Альберт. …Извини, я неправ. (Та поворачивается к нему спиной.) На обед останешься?

ИВОН резко опускает плечи, идет, ссутулившись, к двери, смотрит в потолок, протягивает руки и т. д. Все проделывает молча и напоказ.

Альберт. Ну что, хлопнешь дверью второй раз?

Ивон. Не хотелось бы обижать тебя… снова.

Альберт. Вот и спасибо… Ну, тогда до свидания… (Подходит к двери и собирается выйти, ИВОН смотрит на него умоляюще, желая удержать его… Неожиданно чихает и отворачивается.) Gesunheit. (Смотрит на нее в ожидании реакции. Та закрывает лицо руками, пытая скрыть слезы, но молчит.) Не стоит плакать, я за тебя отвечу… Будь здоров… До свидания…

АЛЬБЕР выходит. ИВОН опускает руки. Возвращается МАРИЕТ.

Мариет. Я все слышала и поняла. Ни за что, ни за что, ни за что.

Ивон. Боже, как я ненавижу брак. Да и любовь мало чего стоит.

Мариет. А интимная близость вообще не стоит ничего.

Ивон. Ты знаешь хоть одну счастливую пару?

Мариет. Да. Двух гималайских енотов в лондонском зоопарке.

Ивон. Мариет, а ты мне нравишься.

Мариет. И ты мне тоже, Ивон.

Ивон. Жаль, что не пригласили на обед шесть женщин. Как бы нам было здорово.

Дверь открывается и входит ГАБРИЕЛЬ. Элегантна, неотразима, уверена в себе.

Габриель. Последняя, надеюсь. Если нет, войду еще раз… Привет, меня зовут Габриель Буоночелли.

Ивон. Вы и есть номер шесть.

Габриель. Вот как? А приз за это не полагается?

Мариет. Вы шестой гость, она об этом.

Габриель. Знаю, знаю. Вы Мариет Левьё.

Мариет. Верно. А мы разве знакомы?

Габриель. Нет. Сейчас вот и знакомимся. Шарль Левьё ваш родственник?

Мариет. Он был моим отцом.

Габриель. Был?

Мариет. Он умер пять лет назад.

Габриель. Простите. Я встречалась с ним, когда мне было семнадцать. Надеюсь, это не заденет ваши чувства.

Мариет. Мои нет, а вот моей матери — да.