Правда, долго бездельничать мне не позволили. Один из артефакторов отвлёкся от работы с насосом и, всучив мне ветошь и большой початый тюбик какой-то плотной пасты, ткнул пальцем в сторону сложенных на соседнем столе деталей. Пришлось драить медяшку…

А в поставленный Водопьяновым срок, мастера таки уложились. Не успел смолкнуть звук судового колокола, как оба артефактора дружно вздохнули и отложили отремонтированный насос в сторону. А в следующий миг на пороге, словно по волшебству, возник инженер. Изрядно повеселевший надо сказать. Да и выглядеть пятый офицер «Феникса» стал намного лучше, чем полтора часа назад.

Мельком глянув в мою сторону, Водопьянов неопределённо хмыкнул и, взяв со стола только что отремонтированную деталь, принялся внимательно её осматривать.

— Хорошая работа. — Констатировал инженер и повернулся ко мне. — Юнец, возьмёшь насос, оттащишь его в машинный зал. Одна нога здесь, другая там. Чтоб через десять минут был тут. Поговорим о рунах.

— Будет исполнено. — Кивнул я и, отложив в сторону недочищенный патрубок, помчался выполнять приказ. Насос оказался жутко неудобной хреновиной, да к тому же тяжёлой, так что, пока я добрался до машинного зала, успел вспомнить все услышанные на борту «Феникса» маты. Но через десять минут я вновь был в мастерской.

Водопьянов кивнул на табурет, а когда я уселся, хмыкнул.

— От чистки деталей тебя никто не освобождал. — Заметил инженер, окинув меня взглядом, и усмехнулся. — Так что, суконку в зубы и работать, юнец. Нашей беседе это не помеха… Вперёд.

Вот это он называет беседой?! Это же форменный допрос! Да меня директор новгородского флотского училища так не гонял, как этот облезлый усач! Все мозги расплёл и наизнанку вывернул, гад. Я из мастерской выходил с таким шумом в голове, словно Водопьянов мне своё похмелье одолжил!

Вяло поковырявшись в тарелке с гуляшом и гречкой, которой нас попотчевал на ужин кок, я получил от боцмана разрешение заняться самоподготовкой и отправился в свой кубрик. Но приступить к занятиям смог только через час, когда головная боль окончательно утихла.

От перечитывания устава и корабельных расписаний меня смог отвлечь только отбой. А на следующий день, служба началась со сдачи очередного экзамена. На этот раз, боцману, на вахте оставившему меня при себе…

Кузьма Николаевич, кажется, остался вполне доволен результатами испытания и, не иначе как на радостях, отправил меня добивать вахту в машинный зал… «Лучший отдых, это смена деятельности, юнец. Поработал мозгами, теперь поработай руками, хе-хе…»

И вновь учёба. Оптимальное давление в котлах, температура… скоростной режим. Работа машин на разных высотах… куча информации, которую требовалось уложить в голове. И лекции Архипа, которые тот читал, прерываясь лишь на штатный осмотр машин и руководство двумя помощниками. Следить за показаниями приборов, он поставил меня, так что к обеду я основательно пропотел от царящей в машинном отделении жары и охрип в попытках перекричать шум зала и редкий трезвон корабельного телеграфа, докладывая Архипу данные измерителей.

Учитывая, что утро для меня началось в четыре часа утра, когда наше отделение заступило на очередную вахту, после обеда меня начало неумолимо клонить в сон.

И кажется, не меня одного. К счастью, никто не собирался выматывать экипаж двадцатичасовым рабочим днём, так что едва второе отделение расправилось с сытным… то ли обедом, то ли ужином, боцман тут же отправил нас боковую. А мне, по пути, наказал принять душ и после отдыха обязательно надеть чистую робу, поскольку с восьми до одиннадцати вечера, мне, по приказу второго помощника капитана, Святослава Георгиевича Ветрова, чтоб ему черти пятки чесали, предстоит нести службу «под куполом», то есть на верхних палубах, где окопались офицеры и немногочисленные пассажиры «Феникса».

Лучше бы я оставался в машинном зале. Там хоть и жарко, но ни одна сволочь не заставляет носиться по двум палубам, изображая вестового и стюарда в одном флаконе. Одному чаю сделай, другому срочно приспичило отправить телеграмму, и каждые полсклянки он вызывает, чтобы узнать, не пришёл ли ответ. Третьему, вынь да положь метеорологическую сводку в порту назначения… и лёд для виски… и сам виски… и ещё чёрта в ступе, обязательно с розовым бантиком на хвосте.

Пассажиров на «Фениксе» оказалось всего пять человек, но как же они достали этим своим «подай-принеси», кто бы знал… И ведь Ветров только обрадовался, когда Хельга, как бы от имени одной из пассажирок, попросила «отправить мальчика в помощь гостям». Загоняли…

— Что, вымотался, Кирилл? — Голос второго помощника нагнал меня у скобтрапа, когда я, получив наконец разрешение покинуть верхние палубы, намеревался спуститься вниз, к своим.

— Есть немного, Святослав Георгиевич… — Устало кивнул я, а Ветров вдруг усмехнулся. Миг, и снова на лице маска безразличия. Может, мне показалось?

— Ничего, зато согласись, теперь ты точно на «Фениксе» не заблудишься. — Проговорил второй помощник и неожиданно хлопнул меня по плечу. — Успокойся, больше таких авралов у тебя не будет. Экскурсии окончены.