Сейчас, шагая по зеленой траве парка, Никлин упрекал себя за нерешительность и мягкотелость в своем разговоре с Фиггом. Следовало разговаривать жестко и холодно, а при необходимости даже и жестоко. Когда управляющий начал свои расспросы, следовало поставить его на место каким-нибудь едким замечанием. Может быть, ему удастся сделать это следующим утром, когда он придет в банк за подписанным чеком на восемьдесят две тысячи орбов, но скорее всего, с грустью подумал Никлин, опять ничего не получится. Только в обществе Дани он обретал дерзость и уверенность в себе.

Мысль, что он скоро навсегда оставит гнетущую атмосферу Оринджфилда и отправится в манящую неизвестность будущего, вызвала у Джима подъем душевных сил. Ворчливый Фигг мгновенно вылетел из головы. Никлин дважды обошел небольшой парк, стараясь дышать как можно глубже. Тем временем близилось к одиннадцати — часу, когда была назначена его встреча с Кори Монтейном. Выйдя из парка через Восточные ворота, Никлин направился вдоль Телеграф-Роу. Он шел довольно быстро, не испытывая никаких помех — людей в это сонное время на улице было немного, утреннее затишье еще не успело смениться дневной суетой. Никлин вышел на Бакборт-лейн, граничащую с городской площадью. Движение на улице было редким, и Никлин, не оглядываясь по сторонам, быстро пересек проезжую часть.

Шатер, словно белый сугроб, высился в центре площади. Подойдя поближе, Никлин увидел, что место, еще вчера заполненное грузовиками, прицепами и домиками на колесах, почти пустынно. Несколько человек сидели на ступеньках платформы, занятые каким-то серьезным разговором. Никлин не стал подходить к ним ближе. Дани среди этих людей все равно не было. По не вполне понятным Джиму причинам, она решила, что им лучше не встречаться друг с другом, пока не состоится разговор с Монтейном. Никлин подошел к человеку у дерева. Голову незнакомца прикрывала огромная соломенная шляпа с обвисшими полями. Он стоял спиной к Никлину и, похоже, что-то ел.

— Эй, послушайте! — окликнул его Джим. — Не могли бы вы подсказать, где я могу найти Кори Монтейна?

Человек обернулся. На его черном лице сияла широченная белоснежная улыбка, в руке он держал банановое яблоко. «Наверное, это тот самый негр, о котором говорил Макси», — подумал Никлин.

— Что значит «мог бы»? Разумеется, я скажу вам, где вы безусловно найдете Кори.

— Тем лучше, — улыбнулся в ответ Никлин, стараясь не пялиться на него.

— Да вон там. В той серебристой штуке без надписей.

— Спасибо, — кивнул Джим и направился к указанному прицепу.

Когда Никлин приблизился к серебристому прицепу, на пороге появился Кори Монтейн. Никлину сразу же бросилось в глаза, что Монтейн сейчас вовсе не производит впечатление обычного человека, как это было на собрании. Причина таилась в лице проповедника. Черты его лица, стандартно красивые, в то же время выглядели несколько утрированными, словно сошедшими с карикатуры. Никлину, хотя он никогда и не занимался рисунком, казалось, что смог бы легко сделать с этого лица вполне узнаваемый шарж. Совершенно правильные черты — прямой, будто по линейке вычерченный нос, квадратный подбородок, блестящие черные волосы, переходящие в короткие баки — все это требовало всего нескольких угольных штрихов. И только глаза вряд ли смог бы воспроизвести даже самый опытный портретист. Темно-серые, почти черные, глубоко посаженные, полные огня и живого интереса, они были устремлены куда-то вдаль, сквозь собеседника.

Никлину проповедник понравился сразу же, и вопреки своей предвзятости он начал проникаться к нему уважением.

— Я Джим Никлин, — он протянул руку.

— Здравствуйте, Джим. — Рукопожатие Монтейна оказалось твердым и сдержанным. — Дани рассказывала о вас. Может, зайдем внутрь и выпьем по чашке чая? В этом стареньком прицепе нашему разговору никто не помешает, к тому же там заметно прохладнее, если, конечно, кондиционер вновь не вышел из строя.

— Если он сломан, я могу его починить. — Никлин вошел вслед за Монтейном. — Причина поломки может быть в…

Он осекся, увидев в центре комнаты длинный серебристый ящик. Монтейн посмотрел на него оценивающе и, слегка насмешливо.

— Да, это именно то, о чем вы думаете, — это гроб. Здесь временно покоится тело моей жены. Разве Дани не рассказала вам, что в моем домике несколько необычная обстановка?

— Н-нет…

— Наверное, испугалась, что сочтете сумасшедшим. — Монтейн кивком головы пригласил Никлина садиться. — В нашей общине мы стремимся придерживаться демократических принципов. Одним из них является равенство в жилищных условиях. Но хотя в моем домике достаточно места еще для двух-трех человек, никто не выказал желания поселиться здесь. Все делают вид, что это исключительно из уважения ко мне, но в действительности причина в другом — кому охота жить рядом с гробом. Тем более, что…

Никлин натянуто улыбнулся:

— Думаю, таких действительно найдется немного.

— Да, и людей можно понять, но я вынужден был пойти на этот Шаг. Вынужден обстоятельствами, далекими от нормальных.

«Да уж, наверное».

Отношение Никлина к Монтейну постепенно становилось двойственным. Первоначальное уважение не исчезло, но появились сомнения — кто в здравом уме станет таскать за собой гроб с телом своей жены? Помимо этой странности проповедника, Никлина беспокоило в нем еще что-то, но выяснять причины этого беспокойства было некогда.