— Что это у вас там воет? – встревожено спросил Дубина.

— Похоже, вернулась ваша секретная летающая крепость с восточного похода, – ответил в трубку Муссолини. – Это вы её отозвали?

— Ждите, я буду. – Дубина отключился.

Самолёт остановился прямо перед столом с пивом, метрах в двадцати, поворчал турбинами и затих. Открылась кабина.

— Ха! Пацаны! Да здесь весь Крещатик наш! Аркадий, а почему ты не в обозе под Бердичевым?

Бруклин спрыгнул на землю. За ним из самолёта стали выходить Седой, Француз, Парковщик, Димедрол. Шатаясь, вышла Леся и закрыла за собой дверь.

— Где друг мой, Моня? Ужель в глуши неведомой оставили его? Не верю я. Отказываюсь верить! – валял дурака бородатый в тюбетейке.

— Аркаша, – сказал Седой. – Ты всегда, почему–то, оказываешься в непредсказуемом месте. Ааа! – Обернулся в сторону. – Братская Италия с нами!

И по кругу пошли приветствия и объятия.

— Значит, по версии Дубины, бомба хочет, чтобы ей спели песню?

— Да

— Ну, хочет так хочет. Будем петь. А откуда такая любопытная информация?

— От Ликвидатора. Он уже почти друг полковника.

— И что?

— Звуковая трансляция должна начаться, когда бомба включит «уши».

— Уши? А когда она включит уши?

— Тогда, когда начнёт сканировать звуковое пространство вокруг себя, непосредственно перед взрывом детонатора. В схеме этой штуки много блоков. Один из них – «Интернационал».

— Это сказал Ликвидатор?

— Да.

Муссолини откинулся в кресле и насмешливо глядя на Седого, прокомментировал:

— Он просто издевается. Хочет, чтобы город взлетел на воздух, да ещё под звуки «Интернационала»! Неужели не ясно? Эта морда издевается над всеми. Неужели он до сих пор в Киеве?

— Издевается – не издевается, но рисковать нельзя, – ответил Седой и отхлебнул из своей бутылки безалкогольное пиво. – Всё уже доставлено и готово к транслированию. Правда, в данный момент идут споры между мэром и Дубиной.

— А что, мэр не слинял?

— Представьте себе, он на месте. Один. Всех остальных отправил самолётом. Просил нас оставить ему пива. Да вон, его окно отсюда видно! Светится. Так вот, у мэра оказалось в наличии две версии «Интернационала». На украинском языке и на русском.

— Исполнять «Интернационал» на украинском языке? – спросил художник, оторвавшись от своего ватмана. И ответил сам себе: – Бомба может до конца не дослушать.

— Да, но это не всё. У него в запасе оказалась ещё одна версия. На третьем языке, – продолжал Седой. Все молча посмотрели на него. – Но мэр принял разумное решение транслировать русскоязычный вариант, учитывая, что бомба не знает об отделении Украины от России. Однако он требует оформить это решение документально и вынести его на голосование местного совета и Верховной Рады, чтобы впоследствии не было негативных для мэрии инсинуаций.

— Он что, сумасшедший? – тихо спросил Муссолини.

— Да нет, он политик, – ответил Седой.

— Какой совет, какая Рада? – пробормотал Аркадий.

Но ожесточённый спор Дубины и мэра продолжался, долетая криками до столиков с пивом.

— Насколько я понимаю, ставка сделана на то, что бомба поверит «Интернационалу» и заблокируется, – сказал Муссолини.

— Да, смысл именно в этом, по версии полковника.

— Мне нравится ваш неистребимый оптимизм, – серьёзно сказал Муссолини Седому. – Попытаться повесить лапшу на уши ядерной бомбе – чисто русская идея и русский ход мысли. Посмотрим, что из этого выйдет. Не думаю, что всё произойдёт как в сказке. – Муссолини отставил пиво и закурил сигарету. – Короче, вы собираетесь вгрузить не бомбу, а кого–то ещё.

— Как это понимать? – спросил Седой.

— А я сам не знаю, – ответил Муссолини. – Понимайте, как хотите. Я знаю случаи, когда заклинали ураганы, и они утихали. Это не метафора, это факт. Я лично знаком с индейцем, который занимается этим бизнесом в дельте Амазонки. Я видел, на что он способен. Если ваш «Интернационал» имеет ту же силу, что индейский колдун брухо, то всё в порядке.

— Сколько времени? – спросила Леся.

— Уже час ночи, – ответил Француз.

— Ох, Слава. Я так устала. Эта роль секретарши выматывает полностью и делает из тебя куклу без мозгов. Это ужасно.

— Садись ближе ко мне. Я угощу тебя пивом.

— Я не против. Только скажи мне, что мы больше не полетим на этой реактивной трубе.

— Не могу обещать, дорогая. Я не очень верю, что бомба заслушается «Интернационалом» и забудет заработать. Но надеюсь, что в самом деле так и произойдёт.