Темное летнее небо нависло над Крещатиком, ощетинившись бриллиантами созвездий. Освещения в городе не было, но природного света хватало. Брусчатка Крещатика чем–то напоминала поверхность Луны.

— Не надо «Tuborg», налей мне «Оболонь», – попросила Леся и, взяв бокал, стала глядеть в небо.

Наконец, ругань в кабинете мэра смолкла, и через минуту над ночным Киевом потекли набатные волны «Интернационала» на русском языке. Стало ясно, Дубина одержал верх.

Оба оппонента сразу же появились у «круглого» стола, составленного из четырёх столиков.

— Ну, как тут без нас, не соскучились? – поинтересовался полковник.

— Да куда же без полковника Дубины. Только в омут, – ответил сквозь папиросу во рту художник, не отрываясь от малювания. – Название картине уже есть, – сообщил он и объявил его, указав на составленные столики: «Ночной квадрат».

— Это хорошо, – сказал мэр. – Давай, Дубина, ставь своё пиво в «Ночной квадрат». Но спроси автора.

— Я не против, – согласился художник.

К мэру подбежал хозяин столика с ящиком пива.

— Сергей Сергеевич, вам лично от фирмы в счёт дружеских отношений.

— Как мне? А остальные? Лицензия на торговлю в условиях особого положения имеется? Я её не проверяю.

Продавец принялся таскать пиво, приговаривая:

— Я так рад, так рад, что вы с нами. Когда капитан на корабле, судно ко дну не пойдёт. И такую вы музыку хорошую включили. Прямо детство вспоминается: красные трамваи, синий Днепр, я пионер – в отряде иду, металлолом по дворам собираем, милиция честь отдаёт, пирожки бесплатно раздают…

Но мэр долго не гулял. Подъехал бронеавтомобиль с усатым комендантом Киева, свирепо глянувшим на компанию, но ничего не сказавшим. Только поздоровался с Дубиной. Мэр попрощался.

— Дубина, – сказал он полковнику. – Или улетайте из города, или идите в метро. Охране страшно глядеть на вас в мониторы. А если всё пронесёт, – мэр перекрестился, – жду тебя завтра к десяти утра у себя в кабинете. Ко мне прибыли представители из Глухова и мы сейчас будем вести в Конча–Заспе переговоры. Кроме меня больше некому. Все ушли в Париж.

Броневик отъехал.

"За Рим, Скорцени!" – "Да, шеф. За Рим и навсегда за Рим". "Моня сказал, что нас разводят?" – "Да, но не договорил". "Славик, как ты его пьёшь в таком количестве?" – "Леся, оно переходит в качество". "Бхутхылочки можна!"... "Я в прошлом снайпер. А теперь художник. Принцип работы тот же". "Вова, а ты можешь починить ружьё?.." "Эй, рыжий, давай и нам пива!" "Сюда тоже, да побольше. На, бери эти бумажки" "Да положи ты свой пулемёт..." "Шеф, а коньяк есть?" "Бхутхылочки можна!!!"

— Ты посмотри, сколько их на пиво напёрло, как комендант уехал. Побросали посты у метро и охраняют Дубину и его ночной квадрат.

— Да, красиво пить не запретишь. 20 евро бутылка пива! Нет, я пока ещё нормальный, – ответил первый. – И вообще, я временно бросил пить. Принимаю витамины и препараты на основе стволовых клеток.

— Чего–чего?

— Оздоравливаю организм.

— Ну–ну. Таблетками? Не новый способ. Я тоже по старинке – гантелями. Ты выяснил, цель будет?

— Возможно. У тебя по горизонту пока всё чисто?

— Да. Ближайшие дома пусты. Тепловой радар работает постоянно.

— Есть предположение, что в Киев только что заброшена группа, ориентированная на Дубину. Их цели не полностью ясны, но они – полностью наша цель, – сказал первый. Скажи, зачем они включили на весь город эту наступательную песню?

— Я думаю это психическая атака.

— Возможно.

— Наш "Феррари" уцелеет?

— Если не будет взрыва – да.

— Я думаю, не будет. Не верится.

— В Хиросиме тоже в злого бармалея не верили.

Двое скрытно сидели на крыше здания мэрии и выполняли задание, попутно наблюдая пивное застолье, расположившееся прямо под ними, метрах в пятидесяти.

— Пойдём, Скорцени. Пройдёмся по Крещатику, – предложил помощнику Муссолини.

— Идёмте, шеф. Но куда?