Для управления было важно, что Яков план тянет, что бар пользуется популярностью. Это был сомнительный компромисс с точки зрения закона, но Яков Николаевич денег на ветер не бросал.

Так или иначе бар всегда был полон народу, И, не в пример другим подобным заведениям, предприятие Якова Сперанского обычно работало далеко за полночь, собирая тех, кто был выставлен из крупнейших городских ресторанов «Глория» и «Тройка», известных своим целомудрием…

В конце смены Клямин с удовольствием выпивал в баре кружку пива. Конечно, во время работы он себе этого не мог позволить. Но иногда, перед возвращением в парк, позволял.

Бар встретил Клямина привычным оживлением.

И Лера была на месте.

Они расстались на прошлой неделе. Клямин сказал: «Хватит!» Он думал, что Лера его так просто не отпустит, потреплет нервы. Но никаких осложнений не было. Лера согласилась: «Да, пора». И ушла. Клямин даже обиделся, а потом успокоился.

Лера работала сменной барменшей. И сегодня был ее день. Сейчас она составляла коктейль какому-то морячку. Тот, опираясь о стойку, поднял плечи и раскачивался на локтях.

– Крюшон и два желтка. – Лера повела взглядом поверх посетителей в сторону Клямина. Ее светлые глаза с лисьим разрезом не изменили равнодушного мерцания. А как они разгорались под спутанными лимонными волосами, Клямин еще помнил…

Он прошел вдоль стойки бара. Все «подсвечники» были заняты. Клямин остановился позади морячка и показал Лере два пальца.

Лера усмехнулась уголками губ и отрицательно качнула головой. Она не намерена больше бегать для него за пивом к подруге в соседний зал. Раньше ей это нравилось, а теперь они чужие. Пусть сам потолкается в пивном зале. У нее своя работа. Лера опустила в коктейль соломку и пододвинула бокал морячку. Тот вытащил и вернул барменше соломку – морякам это жеманство ни к чему. Лера взглянула на Клямина.

– Лера! – сказал Клямин, поймав ее взгляд. – Ради прошлого, Лера.

– С прошлым все, Антон. Романс исполнен. Лера подошла к очередному клиенту.

Морячок перестал раскачиваться на локтях и обернулся всем корпусом к Клямину.

– Все! – сказал он. – Все – значит, все!

– Сиди ровно, боцман, – едва раздвинув губы, проговорил Клямин и недобро прищурил правый, фисташковый, глаз.

Лера прекрасно разбиралась в интонации его голоса.

– Спокойно! – крикнула она морячку. – Или вылетишь отсюда в два счета. – Она повернулась и ушла в подсобное помещение.

Морячок еще не успел прийти в себя от коварства (ведь он вступился за нее), как Лера вернулась с двумя кружками пива и дежурной воблой.

– Запиши на мой счет. – Клямин принял пиво и направился в зал.

Струганый, в форме кольца, стол подчеркивал форму бара. Он был точно крышка от бочки. Посетители сидели на высоких стульях с черными спинками. Их сегодня почему-то было немного. Клямин приметил удобное место рядом с какой-то сутулой спиной в засаленном коричневом пиджаке. Карманы пиджака оттопыривались, будто там лежали гири. В нос Клямину ударил резкий запах сивухи и моря.

– Прошу прощения, – брезгливо отстраняясь, произнес Клямин.

Мужчина повернул лицо, напоминающее жареный баклажан…

– Ба! – воскликнул Клямин. – Смотритель пляжа, синьор Макеев. По какому поводу банкет?

Макеев пожевал щербатым ртом. При этом верхняя губа перекрывала нижнюю и даже часть подбородка.

– Никакой не банкет. Пообедать плисол. – Макеев шепелявил по причине отсутствия шеренги передних зубов.

– Примите глубокое соболезнование. – Клямин сложил губы трубочкой и погнал пену от края кружки.

Вобла оказалась не сухой и не жирной. В самый раз. И еще радость сердца – икра. Икру Клямин любил. Он прижал языком горьковатый комочек к нёбу, пососал, наслаждаясь острым запахом, и хлебнул пива.

С противоположной стороны стола перед ними возникли три моряка с какого-то иностранного судна. Восьмиугольные плоские береты венчали красные помпоны. Водрузив на стол кружки, они принялись за воблу.

– Вобля, вобля, – улыбались они, показывая отличные молодые зубы и поглядывая на Клямина и Макеева.

Клямин дружески кивнул.

– Вобля-бля, – поддержал теплую обстановку Макеев. – Бисквит-пилозное… Небось и бабу хотят. – Макеев оглянулся.

Кое-кто из посетителей глядел от скуки в его сторону. Макеев потупился. Он явно что-то задумал… «Жвачку клянчить будет», – подумал Клямин и толкнул пляжного сторожа:

– Слышь, Макеев… Серафим при тебе сегодня на пляж явился?

– Селафим Куплияныч? – почтительно подхватил Макеев. – Пли мне явился. И тот, толстый, с овощной базы дилектол…