– Разумеется, – со всей серьезностью подтвердил Мстислав. – Но здесь, на Земле, НЛО, как и тела якобы обнаруженных пришельцев всего лишь очередная шалость Виктора, служащая одной единственной цели – морально подготовить человечество к тому, что их вид далеко не единственный.

– Так это ИССИ летает по миру, играя в, – Гавриил запнулся, в попытках подобрать слово, характеризующее действия ИССИ и, секунду спустя, выдал: – инопланетялки с людьми?

– Нет-нет, – улыбаясь, отмахнулся Мстислав. – Она дистанционно управляет этими, – тут улыбка на его лице растянулась еще шире, будто его самого эти шалости бесконечно забавляли, – неопознанными летающими объектами и только.

Как выяснилось, летает ИССИ крайне редко, поскольку восполнять ее заряд в текущих условиях не представляется возможным, хотя его и хватит еще на довольно продолжительное время. Ради этого, по словам Мстислава, ей пришлось многим пожертвовать в угоду остальным Бессмертным. Проблема заключалась в специфичном топливе ИССИ; оно не встречается в природе Земли и человечеству недостаточно ресурсов, а также необходимых элементов и устройств для синтезирования этого топлива в текущих условиях. Мстислав говорил что-то о таблице химических элементов; о том, что в рамках планеты Земля человечеству, на данный момент, известно немного более ста двадцати элементов, хотя в действительности их больше тысячи. Гавриил не был знатоком в области химии, физики и прочих наук, но Менделеева знал, и не мог спутать ни с кем другим. Не потому, что помнил его фамилию из учебного курса, а потому, что человек этот якобы изобрел то, за что ему благодарна большая часть населения Земли; то без чего жизнь казалась бы намного скучнее, а может и спокойнее.

Мстислав считал Землю крайне скудной в вопросе полезных ископаемых и сырья, а технологию его язык не поворачивался назвать даже примитивной, однако он упомянул, что имеющиеся на данный момент технологии – лучшее, что можно было создать на основе уцелевших технологий Бессмертных и возможностях этой планеты. Даже при том, что Виктор искусственно сдерживает развитие технологий; во главе с ним каждую научно-техническую революцию тщательно заранее подготавливает Синклит Хранителей, удостоверившись в том, что человечество готово встать на новый виток технологического развития – технологию запускают в массы. Разумеется, все представляется как исключительное достижение человеческого ума. Мстислав же никогда не считал человечество беспомощным, как не отрицал и наличие весьма выдающихся умов

– ИССИ, покажи нам, – вдруг обратился Мстислав, и после его слов белоснежный пол под ногами начал медленно обесцвечиваться пока, в какой-то момент, полностью не исчез – стал прозрачным. Гавриил понял, насколько огромным было убежище Виктора, увидев под собой множество различных помещений, не уступающих в своих размерах оружейной. Предназначение многих из них оставалось для него загадкой, но некоторые, по всей видимости, служили своего рода испытательными комнатами. Так, в одной из них, расположенной довольно глубоко, метрах в двухстах от него, он увидел пожилого человека, одетого в обвисший белый халат, подчеркивающий его сутулость, худобу и преклонный возраст. Растрепанные несколько неухоженные седые волосы проволокой извивались во все стороны и явно наспех, неряшливо были зачесаны назад, а густые усы, такие же неряшливые полностью скрывали под собой рот. Пожилой ученый почему-то показался Гавриилу знакомым, но все же издалека он не мог узнать его наверняка. Окруженный какими-то неизвестными Гавриилу научными приспособлениями он был с головой погружен в свои исследования, а когда совершенно случайно заметил Гавриила, почему-то самодовольно как бы в насмешку вдруг показал ему язык. Это действо немного смутило Гавриила, и он продолжил бегло оглядывать, казалось, бесконечное количество помещений, появившихся под его ногами, пока взгляд его не остановился, завороженный увиденным. Он мгновенно узнал облаченные в фиктримаго точеные фигуры Веры и Надежды, а его фантазия вмиг представила их обнаженными, но и этого оказалось недостаточно – он видел Веру и Надежду, как они лежат, тесно прижавшись, спина к спине и плавно извиваются в переплетении своих идеальных, красивых тел, как тяжело они постанывают, сначала одна, а затем другая от его прикосновений, от того, как он неспешно, переполненный наслаждением, проводит средним и указательным пальцами через ложбинку меж пышных грудей Веры, а затем другой рукой немного сдавливает плоский, почти девичий, живот Надежды, опускает руку ниже. И пока Гавриил в беспамятстве отдавался собственным фантазиям, они продолжали стоять на небольшом пьедестале наверху в большом куполовидном помещении, почти под самим куполом и одаривали друг дружку лучезарными улыбками. Метрах в пятидесяти под ними Гавриил увидел черную гладь – поверхность, отчетливо отражавшую их идеальные тела. Поначалу он ошибочно посчитал это глянцевым полом, но как выяснилось после, та гладь была поверхностью воды. Вера и Надежда смотрели друг на друга, словно обмениваясь какими-то своими тайными знаками, как вдруг совершенно неожиданно сорвались с места и, оказавшись у самого края пьедестала, подпрыгнули ввысь. Каждое их движение было абсолютно идентичным настолько, что казалось, будто бы их выполняет один, отраженный в зеркале человек; движения были переполнены неописуемой грацией и невероятно завораживали глаз. Сделав в воздухе несколько, казалось, невыполнимых оборотов и вращений, их тела закружило спиралью и понесло вниз, к воде. Прыжок вышел настолько идеальным, что водная гладь почти не потревожилась и в момент вхождения в воду мелькали лишь малочисленные брызги, вновь бесследно исчезавшие после соприкосновения с водой. Их аккуратненькие головки показались из воды так же одновременно; улыбки на лицах сияли искренней радостью, а выйдя на поверхность, они почти искрились от счастья и словно купали себя в беззвучных, но все же бурных овациях за превосходно выполненный прыжок. Гавриил и сам был готов влепить пятерню, приметив немало мест на их идеальных телах.

– Ну, хорошего понемножку, – заключил Мстислав. На его лице так же мелькала неподдельная радость за своих подопечных, – закрывай, ИССИ, – скомандовал он.

– Слушаюсь, капитан, – отчитался приятный синтезированный голос ИССИ и пол тотчас принял привычный, непоколебимо белый оттенок.

– Она управляет и зданием? – наблюдая за материализовавшимся полом, поинтересовался Гавриил.

– Это не совсем здание, – признался Мстислав, оглядывая просторное помещение. – Это то, чем ИССИ пришлось пожертвовать ради нас и в целях сбережения собственной энергии. Все это и есть ИССИ, нам пришлось разобрать и немного перестроить ее в… надежное убежище.

– А ее голос? – Гавриил продолжал свои расспросы. – Обязательно должен звучать сексуально?

– Нет, не обязательно, – неожиданно отовсюду протяжно прозвучал мужской голос настолько омерзительный, что моментально вызвал у Гавриила ассоциации с каким-то сильно заплывшим жиром мужиком, – но так я звучу намного приятнее.

Мышцы по всему телу Гавриила непроизвольно подергивались от звучания этого до безобразия неприятного и тошнотворного голоса.

– Да и твои зрачки, Гавриил, немного расширяются каждый раз, когда ты его слышишь, – продолжила ИССИ уже свойственным ей синтезированным голосом. – Мой голос… он ведь тебе нравится, не так ли? – уже почти интимно поинтересовалась она.

Вопрос немного выбил Гавриила из колеи, но дружеское похлопывание Мстислава по плечу быстро вернуло его обратно.

– Она иногда юморит, не изменяя привычным канонам, – оправдывая ИССИ, признался Мстислав. – Да и твоих зрачков она уже не увидит.

Гавриил не совсем понял разъяснений Мстислава о том, что когда-то ИССИ была намного больше – огромным кораблем, а в конечном итоге совершенно запутался в той информации и знаниях, которые лавиной обрушивались на его и без того не окрепший мозг; каждый раз, все новая и новая информация отрывала Гавриила от реальности мира и приоткрывала двери в иной мир, сущность которого ему еще только предстояло понять. Потому, чтобы внести хоть какую-то ясность, он задал Мстиславу вопрос, на который так и не получил исчерпывающего ответа:

– Да сколько же вам лет?

– Я никогда не задумывался об этом, – пожав плечами и как-то ехидно улыбнувшись, Мстислав утолил любопытство Гавриила. – Видишь ли, времени как такового для нас не существовало. Вы, – тут Мстислав запнулся, сделав небольшую ошибку, ведь Гавриил к числу людей более не принадлежал, – они, люди, явились создателями этого самого времени для исчисления и в результате им же себя и ограничили. Линия жизни Бессмертного – это своего рода луч, в то время как жизнь человеческая – это линия, больше похожая на отрезок. Мстислав одарил Гавриила вопросительным взглядом, как бы интересуясь, достаточно ли доходчивы его объяснения, и после, для полноты картины, добавил: – там, откуда мы родом, – в его беспросветно черных глазах и по всему лицу вдруг проскользнула глубочайшая тоска, – там не бывает дня или ночи, только бесконечная, всепоглощающая тьма, Гавриил. Тьма, для которой сама суть времени совершенно бесполезна, поскольку наша жизнь не знает конца.