В последних его словах Гавриил нисколько не сомневался, но его удивляло другое – за столь долгое время, сколько бы его не прошло, Виктор так и не открыл капсулы. Гавриил так и не решился рассказать ему про то, что одна из капсул, правда, не ясно какая уже успела открыться.

– Столько времени прошло, – поддался распирающему его интересу Гавриил. – У тебя было столько возможностей открыть их узнать. Что останавливало тебя?

– Неизвестность, – проговорил Виктор. – Она и сейчас вселяет в меня дикий ужас. Вдруг, открыв капсулу, я обреку свою семью, ту единственную, что у меня осталась на верную гибель.

– Так ведь почти никого не осталось, – едва сдержав улыбку, справедливо заметил Гавриил, указав на гибель всех Хранителей, и после, собрав в себе всю оставшуюся серьезность, добавил: – Но ведь все не обязательно должно быть именно так.

– Верно, не обязательно, – согласился Виктор, и лицо его от признания этого омрачилось еще сильнее. – Но цена ошибки все равно неимоверно высока, я не готов заплатить ее и вряд ли буду готов когда-нибудь.

– Мы прибыли, – объявила невидимый голос ИССИ.

В воздухе витало едва уловимое ощущение волнения и переживания. Даже прежде невозмутимый Клим казался слегка возбужденным. Виктор торжественно выпрямился меж капсул и легким движением рук как бы активировал их. Капсулы слегка вибрировали, зависнув в воздухе на уровне его колен.

Щелкающие звуки и корпус корабля рассыпался на тысячи кубических форм. Гавриил видел подобное уже достаточное количество раз, но удивляться все еще не перестал. Каждый раз это выглядело весьма занимательно и мгновенно увлекало взгляд.

Не возможно было представить, как можно за столь короткий промежуток времени оказаться в… Гавриил так и не выяснил точного места, но окружение сменилось до неузнаваемости.

Светало.

От прежних каменных высоток города, лесных чащ и водной глади не осталось и следа. Покинув корабль группа, ведомая Виктором, оказалась со всех окруженной белоснежной гладью, конца и краю которой не было видно. Ослепительная белизна величественно растиралась и уходила вдаль. Звук приятно поскрипывающего под ногами снега и где-то еще глубже – вяло то и дело трескающегося льда придавал месту какой-то особый, не поддающийся описанию шарм. Было холодно. Очень. Гавриил пришел к этому не из собственных ощущений. Он как Виктор и Клим не ощущали его, лишь осознавали, но вот Лидия, ее лицо, скорчившееся от легкого замерзания, выдавало то, насколько недружелюбным и неприветливым был здешний климат. Пар валил изо рта Лидии, словно дым из дымохода поезда, в то время как у остальных едва можно было заметить признаки жизни. Лидия ощупывала свой фиктримаго, видимо, пытаясь в нем что-то активировать и спустя какое-то время ей удалось – за долю секунды костюм вздулся и стал похож на пуховик, достаточно быстро согревший ее. Однако это все равно не оправдывало и не объясняло ее присутствия здесь. Возраст медленно побеждал Лидию. Идти по снегу, хоть и недолго ей было в тягость.

Виктор уверенно вел всех вперед к огромной возвышающейся ледяной глыбе-стене. Он шел, переполненный гордостью, с высоко поднятой головой, в окружении двух капсул Предков. Лидия шла следом, а за ней – Клим и за его тянущимся по снегу уродливым плащом плелся Гавриил. В снег на удивление никто не проваливался, точно дорога была уготована заранее, но отлично скрыта от случайных глаз, впрочем, откуда им здесь взяться?

Оставив корабль метрах в тридцати позади себя, все остановились по команде Виктора. Огромная стена, точно выбитая из одного огромного куска льда, гордо преградила им путь. Позже выяснилось, что стена оказалось вовсе не преградой, а служила своего рода ориентиром. Виктор жестом рук направил вперед остальных две капсулы и резким кивком скомандовал Лидии и Климу находиться рядом. Плита содрогнулась под их ногами и пожилая Лидия по инерции пошатнулась, а вот великана, по всей видимости, законы физики не касались. Он, как и капсулы даже не шелохнулся. Их левитация над землей автоматически исключала для них подобные неудобства.

Гавриил уверенно шагнул вперед, к капсулам, но остановился, почувствовав тяжесть в плече. Лидия и Клим тем временем медленно погружались в белоснежную, посверкивающую на первых лучах солнца, пелену снега.

– Прежде, чем мы отправимся туда, – начал Виктор, убрав руку с плеча Гавриила. – Я хочу признаться тебе.

Гавриил смотрел на Виктора в некоторой растерянности и выдал первое несуразное, пришедшее ему в голову:

– Не в вечной любви, надеюсь.

Он посмотрел на него такими глазами, что Гавриилу захотелось провалиться под лед и остаться там навсегда. Но все же Виктор совладал с собой.

– Нет-нет, – тут же обозначил он, отгораживаясь руками. – Я не часто это говорю, но ты должен знать, – Виктор запнулся и опустил голову. Видимо то, что он собирался сказать, действительно трудно давалось ему. Он подошел ближе. Снег тяжело хрустнул у него под ногами. – Я бесконечно благодарен тебе, Гавриил. За столь короткий срок ты сделал для нас, для меня очень многое. Я хочу, чтобы ты знал, это великая честь поместить Предков в Колыбель рядом с тобой и ты, как никто другой этой чести удостоен. Я принимаю тебя, Гавриил, – он медленно поднес к нему руки и почти по-братски сжал его в плечах, – ты в полной мере отстоял свое право остаться Бессмертным, – правая рука Виктора скользнула на шею Гавриила, он продолжил и очень быстро: – но, в мире созданным мной есть место только одному Бессмертному.

Гавриил не успел осознать сказанного, как по венам его, кромсая их, пронеслись тысячи осколков, а затем, они разом будто впились ему в мозг с такой силой, что в глазах на секунду померкло. Все вокруг вдруг лихорадочно сужалось и расширялось, расплывалось, но отстраняющуюся руку с перстнем Виктора и инкрустированной в нем буквой "V" Гавриил увидел отчетливо. Собраться с мыслями было невозможно, иглы вновь и вновь беспощадно били в мозг, при каждой попытке. Он заметил блеснувшую на показавшемся лучике солнца, точно комариное жало, иглу. Она скользнула куда-то внутрь кольца Виктора, и сейчас от нее не осталось и следа.