Я оперся здоровой рукой о пыльный дощатый пол. Скривился от боли, когда под действием силы тяжести что-то сместилось в голове. Уши тут же заложило. Рот наполнился слюной. Я заскрипел зубами. И попытался побороть возникшее ощущение.

Потом из темноты донесся голос:

– Тебе здорово досталось?

Голос был женский. Я узнал его. Но в нем было что-то незнакомое. Словно женщине горло каким-то образом стиснули или зажали. Трудно понять.

Не уверен, что мне стоило сейчас доверять собственным ушам. Может, это побочный эффект удара по голове. Может, галлюцинация.

– Эй! – снова позвал голос. – Ты меня слышишь?

Я ничего не ответил. Я был занят – пытался проглотить жидкость, которая заполняла мне рот, и при этом не подавиться.

Фургон подбрасывало и болтало. Раскачивало и бросало из стороны в сторону. Мы огибали какой-то угол.

– У тебя есть телефон? – спросил голос.

Я слепо уставился в темноту. Казалось, она раскалывается на отдельные отрезки, расширяется и крутится вокруг меня. И внутри ее возникают какие-то газообразные красные вспышки и пурпурные клочья. Словно я рассматриваю некую отдаленную галактику.

Голос зазвучал снова, раздельно и взвешенно повторяя те же слова:

– У… тебя… есть… телефон?

– Спереди, – выдохнул я. Язык распух и не слушался. Стал огромным, заполнив весь рот. – В бардачке.

Теперь я понял, почему этот голос звучит так странно. Он был хриплый. И гнусавый, насморочный. Как будто женщина жутко простудилась.

– Ты давно здесь? – спросил я.

– Они меня сюда зашвырнули следом за тобой. Ты разве не помнишь?

Я не помнил. Ничего, даже приблизительно.

И в ушах снова зазвучали предупреждения врачей. Об угрозе повторного сотрясения. О внутреннем кровотечении в голове. О тошноте. О головокружениях. О замедленных реакциях и мышлении. О нарушении когнитивной способности. И много еще о чем.

– Мне надо в больницу, – сказал я.

– Не только тебе одному. Становись в очередь.

Раздался сухой щелчок. Вспыхнул слепящий свет. Ребекка держала в руке фонарь. Это был фонарь, который я всегда держал в грузовом отсеке фургона. Ее руки лежали на коленях. А сама Льюис сидела, прислонясь спиной к задней грузовой дверце, вытянув ноги вперед. Ее дорогая кожаная куртка была исцарапана и вся в грязи. Молния полностью расстегнута. Майка в темных мокрых пятнах, которые прилипали к коже.

Луч фонаря был направлен на нижнюю челюсть Ребекки. Он освещал лицо снизу, словно она хотела устроить представление о призраках.

Лицо было в жутком состоянии. Мокрая масса отчасти запекшейся крови. Под обоими глазами – фингалы. Глубокие царапины и ссадины темно-фиолетового цвета. Глаза здорово заплыли. Превратились в узкие щелочки. Словно Ребекку искусали пчелы. Но нос имел еще более жуткий вид. Он был сплющен. Ребекка его прикрыла какой-то тряпкой. Тряпка вся намокла, с нее капало.

– Я уже жалею, что не осталась у тебя на ночь, – сказала она.

– Кто это так тебя отделал?

Ее голова безвольно скатилась вбок, на плечо. Льюис здорово вспотела. Волосы, мокрые от пота, прилипли ко лбу.

Я с трудом перевернулся на бок и пополз к ней. Прилег у ее ног. Я не хотел, чтобы Ребекка говорила слишком громко.

– Андерсон, – пробормотала она. – Он перехватил меня вчера, когда я от тебя уехала. Должно быть, ждал где-то рядом. Сказал, что ему нужно кое-что со мной обсудить.

Льюис чуть посмеялась. Дыхание ее было влажное и хриплое.

– И врезал тебе кулаком? – спросил я.

– Нет, не кулаком. – Ребекка помолчала. Глотнула воздуха. – Он же американец. Привык пользоваться бейсбольной битой.

Она отняла тряпку от лица. Зубы у нее были все в крови. От одного отбит краешек.

Я отвернулся. Ничего не мог с собой поделать.

Льюис выключила фонарь.

– Так лучше?

– Извини.

Она еще похрипела и покашляла, дыша часто и поверхностно. Мокрые всхлипы в горле стали еще сильнее.

– С ним был еще один человек, – сказала Ребекка. – Такой худосочный типчик. С длинными волосами. Думаю, это один из тех, кто обитал в коттедже.

– Лукас.

– Думаю, да. Но он здорово хромал. Я что-то не помню, чтобы ты упоминал про хромоту.

– Я и не упоминал. А как насчет блондинистого?

– Его я не видела.

– И чего он хотел?

– Узнать, что нам удалось выяснить. Они в курсе, что ты брат Лоры. И выяснили, что Лора и Мелани Флеминг – одно и то же лицо. И что Лора погибла. Заставили меня рассказать про ключ от шкафчика в раздевалке. – Ребекка со свистом втянула в себя воздух. – Он ведь так и оставался у тебя, верно?