Снова вздыбились штурмовые лестницы, а от стрел и камней, запущенных нечеловечески сильной рукой, потемнело небо.

Алебардщики продолжили борьбу со штурмовыми лестницами. Лан присоединился к ним и заработал бердышом. Фузилеры били из-за их плеч, тщась приостановить серую приливную волну. Лан почти ничего не слышал из-за грохота выстрелов, а от кислого порохового дыма драло в горле и в груди. Стрела нео клюнула его в каблук сапога и порезала пятку. Но хуже того, она теперь путалась в ногах, и приходилось о ней помнить, чтоб при резком движении не оказаться в горизонтальном положении. По пальцам, сжимающим бердыш, попало камнем. К счастью, кости остались целыми, но кровь хлестала так сильно, что рукав стал мокрым. Хотя, может, не его это была кровь. И в самом деле, скольких он за сегодня отправил на корм червям? Не считая, конечно, тех, кого превратили в груды дымящегося мяса заряженные им ядра…

К черту лишние мысли! От новых желающих познакомиться с бердышом поближе отбою не видно. Твари настырные!

И снова – удар! Удар!

Оружие взлетает и опускается. Это как зерно молотить цепом, только интереснее. Пшеница не норовит хватануть тебя клыками за бок, не тычет в подранный, пропитанный потом ватник кривыми палками с насаженными на них ржавыми железяками.

В какой-то момент Лан понял, что больше не улавливает боковым зрением Светозара. Опрокинув с парой-тройкой алебардщиков увешанную тушами нео лестницу, Лан отошел от зубцов и быстро осмотрелся. Светозара не было. В голове пронеслись тревожные мысли: неужели стянули со стены? Или, быть может, брат ранен и его отнесли во двор?

– Посторонись! – закричали за спинами обороняющих стену. Из Спасской башни высыпала группа дружинников, зачем-то вооруженных старинными фузеями. «АК-107», – мелькнуло в голове Лана правильное название. Ему, как и остальным парням, будь они военные или гражданские, доводилось держать такие фузеи в руках. И не просто держать, а изучать на уроках Хранителя потерянных знаний. Это было ладное и благородное оружие, но, увы, совершенно бесполезное, поскольку последние патроны к нему закончились еще при дедах.

Среди бойцов с АК-107 был и Светозар. Лан невольно открыл от удивления рот, когда увидел, что брат вскидывает оружие, прижимает к плечу приклад и щурит глаз, ведя цель на мушке. Из дула вырвалось пламя, звук выстрела потерялся в какофонии лязга мечей, криков и грохота пушек. Из горла нео, почти подобравшегося к Лану со спины, выплеснулась почти черная струя. Мутанта осталось лишь подпихнуть бердышом в грудину, и тот кулем упал на головы сородичей под стеной.

Дружинники с АК-107 встали у бойниц рядом с фузилерами и принялись сеять смерть. Причем делали они это так щедро, что неустрашимые и склонные впадать в боевое безумие нео в считаные минуты дрогнули. Задние ряды по-прежнему рвались к стене, передние же отшатнулись от обрушившегося на них свинцового ливня. Началась давка, которая сопровождалась драками мутантов друг с другом. Скопившаяся ярость искала выход: в дело шел весь арсенал примитивного оружия, а еще – клыки и когти.

– Вот те на… – прошептал Лан, а Светозар, на миг повернувшись к нему, сверкнул глазами, словно юнак, которому выдали его первый боевой меч, и теперь он хвастается перед младшим братом. Дескать, смотри, что у меня теперь есть! Всю жизнь о таком мечтал!

А потом снова – лицом к врагу. И одиночными выстрелами – размеренно и четко. С холодной головой. И каждый раз – неумолимо в цель.

Лан опустил бердыш. Стену очистили от нелюдей, рубить больше было некого.

Грязные, разбитые пальцы с неохотой выпустили напитавшееся кровью, но по-прежнему ухватистое ратовище. Лан подошел к щербатому зубцу и привалился к нему плечом. Он смотрел, как драпают нео, но мысли его простирались дальше кремлевской стены и просматривающейся с нее площади.

Сначала – танк. Теперь – ожившее старинное оружие. Чудеса в решете!

Этот день был полон сюрпризов. Лан догадывался, что в жизни его общины произошел важный перелом и что сегодняшний бой войдет в летописи, которые напишут книгописцы разных лет и разных краев по велению сердца, чтобы сохранить память о подвиге воинов Кремля в веках.

Но в тот момент Лан не подозревал, что перелом произошел и в его жизни. Что руки, познавшие в полной мере тяжесть оружия, больше не захотят плуга. Что он никогда не сможет забыть азарт сражения и тот прилив сил, который дарит обращенный на врага праведный гнев.

Ударами бердыша Лан не просто отправил в вековечную тьму нескольких врагов. Таким образом – грубо, но верно – он отделил «себя вчерашнего» от «себя завтрашнего».

Но до завтра еще нужно было дожить.

Нео отступили. Усеянная телами убитых и раненых мутантов Красная площадь как никогда точно соответствовала своему названию. Хотя раньше, говорят, «красная» означало «красивая». А теперь «красная» – и есть «красная», без всяких вторых смыслов. Вечно умытое свежей кровью поле брани.

Растворились вдали гротескные силуэты двух гигантов. Один был отдаленно похож на человека, а второй – на двуногого ящера. Уцелевшие биороботы вышли из боя, и защитники Кремля, опьяненные радостью победы, долго кричали им вслед едкие подначки.

Но биороботы недаром занимали вершину пищевой цепи в здешних гиблых краях: они никогда не рисковали почем зря и не шли в атаку наобум, руководствуясь лишь задетыми чувствами. Бронированные твари уходили, но каждый человек за стенами Кремля знал, что они не упустят случая поквитаться за поражение.