— Вы не будете этого делать, — сказал Джеймс, говоря ледяным тоном и наблюдая за ней. — Потому что после того, как я пришел и встретился с вами вчера, дал очень щедрое вознаграждение со всей душевной добротой, я позвонил своему старому приятелю, который ранее служил в полицейском департаменте Бостона, а сейчас занимается частной детективной деятельностью.

— Что так?

Моя мать пыталась казаться незаинтересованной, докуривая свою сигарету до фильтра.

— В настоящее время я оплачиваю его услуги, Миссис Рейнольдс. Он был в восторге от величины вознаграждения и пообещал быть чрезвычайно бдительным, когда речь заходит о вашем случае. Он уверял меня, что любое ваше нарушение во время испытательного срока будет зафиксировано и оперативно передано департаменту полиции Восточного Бостона. Он уже быстренько поискал информацию онлайн и сказал, что у него, на самом деле, достаточно материала, который можно пустить в работу.

— Неужели? — спросила она, но я смогла уловить нотки блефа в ее голосе. — Ну и что?

— Так что, если вы продолжите преследовать мою девушку или приблизитесь к моей семье, то я тут же дам отмашку, чтобы файлы передали по назначению.

Он достал свой навороченный телефон, который был таким большим, как «Поп-Тартс» (прим. Название популярного сладкого пирожка, продающегося в виде полуфабрикатов, которые перед употреблением разогреваются в тостере). Телефон сверкнул на солнце.

— Он в моих контактах, Миссис Рейнолдс, и готов без слов отправить вас обратно в округ, как только я поручу ему это сделать.

Она фыркнула и погасила сигарету.

— Ты настоящий придурок, знаешь это? Маскируешься под джентльмена. Так же как и ты — Маленькая Мисс Шлюха, выряженная в бальное платье. Вы друг друга стоите.

— Да, — сказал он, как только она в бешенстве пошла прочь. — Я это знаю.

Глава 17

Джеймс

Когда я увидел ее, выходящей из церкви, у меня в голове была только одна мысль: «Нет».

Потом я нашел ее, стоящей рядом с убогой, никудышной матерью, и постарался решить проблему. Мы с Одри наблюдали за тем, как в полдень ее мать уходила от нас, ковыляя, тут же закуривая очередную сигарету и что-то бормоча себе под нос.

Я протянул руку к Одри.

— Ладно, — сказал я. — Прости меня за это.

— Ты, верно, шутишь? — спросила Одри.

— Нет. Это же твоя мать. Мне не следовало разговаривать с ней таким образом.

Она остановилась как вкопанная.

— О, черт возьми, ты имел на это полное право. Она появилась здесь, чтобы испортить свадьбу. Она была в церкви, Джеймс, и собиралась устроить сцену.

— Я до сих пор сожалею.

— Это правда? То, что ты сказал про детектива, которого нанял?

— Нет, — ответил я смущенно. — Но я знаю кое-кого, кто может это сделать. Я просто хотел, чтобы она оставила тебя в покое.

— Спасибо, — сказала она. — Ты слишком добр ко мне.

— Не настолько добр, как ты этого заслуживаешь, — произнес я. — Я должен был просто ей пригрозить с самого начала, тогда бы в ней не проснулась такая жадность.

Я вздохнул и притянул Одри к себе.

— Давай просто забудем сейчас все эту драму. Проблема с твоей матерью решена. Одна уже вне игры. Одна осталась еще в игре. Давай отправимся на прием. Обе наши матери разбудили во мне сильное желание выпить.

— Свадьба уже закончилась?

Она напряженно всматривалась в ворота церкви и как-то сразу упала духом.

— Почти. Я не думаю, что вернуться туда прямо сейчас будет разумно. Давай направимся сразу в «Plaza».

Я набрал Кая, и менее чем через минуту он подъехал.

— Так ты ушел во время церемонии?

— Я отдал кольца моему кузену. Он их передаст, — сказал я, пожимая плечами. — Я думаю, что Тод даже и не заметит.

— А как насчет твоих родителей?

— Я им не докладывал, Одри. Мне плевать.

Она схватила меня за руку.

— Джеймс. То, что мне сказала вчера вечером твоя мама … тебя это должно волновать.

— Мне плевать на то, чего хочет моя мать, — сказал я. — Меня волнует то, чего хочешь ты. А ты все еще мне об этом не сказала.

Я смотрел на ее профиль, она была такой взволнованной, но по-прежнему идеальной.

— Скажи мне, Одри, чего бы ты хотела?

Она нервно заерзала на месте, и я вздохнул, пока ожидал ее ответ, чувствуя, что ко мне возвращается головная боль. Я положил руку на ее бедро. Я хотел, чтобы она чувствовала меня, вспомнила, что она ощущала, когда мои руки были на ней.

— Что я хочу, и то, что нужно тебе — это две большие разницы, — сказала она и накрыла ладонью мою руку. — Есть смысл говорить об этом сейчас?