До меня постепенно начинала доходить суть происходившего.

У Кириллиных, похоже, случилось что-то серьезное. Из-за обычной семейной склоки за мной не стали бы на ночь глядя посылать этого лейтенанта Кулагина.

— Там… кого-то убили? — тихо спросила я.

— К сожалению, пока не могу вам сказать ничего определенного. Все узнаете на месте.

Я складывала в уме номера машин, которых мы обгоняли. Если получится тысяча или больше, Саша жив. Мне не хватало семнадцати, когда машина остановилась возле их подъезда.

Только вчера Рыцарь гонял в этом палисаднике чужого кота, Кириллина изображала оскорбленную в своих лучших чувствах мать, я пыталась выяснить подробности Сашиных отношений со Стрижевской… Словом, жизнь семьи Кириллиных шла своим чередом. Еще вчера…

Мы поднялись в лифте на пятый этаж, хотя обычно и я, и Саша доезжали до четвертого, а потом поднимались на один лестничный пролет — уж больно медленно тащится этот старый обшарпанный лифт. Я обратила внимание, что площадка четвертого этажа освещена, как в театре, и там топчутся похожие на актеров-массовиков люди.

— Сюда, прошу вас.

Кулагин распахнул передо мной дверь в холл, тоже ярко освещенный, доложил кому-то в столовой о нашем прибытии и помог мне снять дубленку.

— Опять она здесь! Что ей от нас нужно? Ну что, добилась своего?!

Растрепанная Валентина выскочила из комнаты и набросилась на меня с кулаками. Кулагин принял огонь на себя.

— Успокойтесь, Трушкина. Рязанову вызвали мы. Побудьте у себя — мы скоро вас позовем.

— Как давно вы знакомы с Варварой Аркадьевной Кириллиной? — спросил капитан Апухтин, усадив меня в кресло возле журнального столика.

Я смотрела на него и думала о том, что он скорее похож на киноактера, чем на капитана милиции. Из-за этого происходящее вокруг казалось мне нереальным.

— Придется вам кое-что объяснить. — Апухтин протянул мне листок бумаги, на котором моей рукой был написан номер моего телефона, а ниже, химическим карандашом, нацарапан мой адрес. — Дело в том, что Кириллина скончалась, так и не придя в сознание. В кармане ее пальто мы нашли ваши координаты. Извините, что пришлось вас побеспокоить.

— Понятно. — Я рассеянно кивнула. На самом деле я ничего не понимала.

— Прошу вас, не тяните время.

Он произнес это деликатным извиняющимся тоном.

— Мы не поддерживали с Кириллиной никаких отношений десять с лишним лет. В прошлую субботу случайно встретились на концерте в консерватории.

— Вы виделись с ней после этой встречи?

— Дважды. В воскресенье и… вчера. Сегодня она позвонила мне из автомата и попросила мой адрес.

— Она собиралась к вам приехать?

Я кивнула.

— Вы не помните, в котором часу это было?

— В десять минут восьмого.

Я прочитала на лице Апухтина удивление и пояснила:

— Дело в том, что я рассчитала, как долго ей до меня добираться, и поставила чайник.

— Понятно. Она собралась к вам неожиданно?

— Думаю, она вышла погулять с собакой. Она сказала, что отведет ее, то есть Рыцаря, домой и приедет ко мне.

— Кириллина сказала, почему хочет увидеться с вами?

— Да.

Это проклятое слово сорвалось с языка до того, как я успела взвесить все «за» и «против» своей полной откровенности. Осталось только рассказать про то письмо, которым угрожала Кириллиным Валентина.

— И что она вам сказала?

Я затянулась предложенной Апухтиным сигаретой. У меня поплыло перед глазами.

— Ей было очень одиноко. Последнее время у них дома сплошные скандалы. Она сказала, что хочет переночевать у меня, вспомнить прошлое. Я даже постелила ей постель.

По выражению лица Апухтина я поняла, что он разочарован моим ответом. Но ему ничего не оставалось, как кивнуть головой.

— Вы были в хороших отношениях с Кириллиной?

— Она давала мне в детстве уроки музыки. Бесплатно.

— Но вы не виделись с ней больше десяти лет. Чем это объясняется?

Почва колебалась подо мной все ощутимее. Однако на вопросы милиции надо отвечать, и я постаралась ответить так, как это делают в зарубежных детективах цивилизованные свидетели.

— Мы поссорились с ее сыном, — самым невозмутимым тоном сказала я.

Зазвонил телефон. Аппарат стоял рядом с Апухтиным, но он не сразу снял трубку. Прикрыл ее на несколько секунд ладонью и только потом протянул мне.

— Але, — с трудом выдавила я из себя.