А Ариана? Что насчет нее? Она, скорее всего, в конечном итоге застрянет в небольшой комнатке, где — то в недрах GTX, с людьми, тыкающими и втыкающими иголки в нее.

Я вспомнил, как она впервые вздрогнула от прикосновения. Боже, не удивительно.

Я потер лицо рукой. Наверное, в течение многих лет вокруг нее постоянно были люди, ученые. И, все же, она пришла на помощь. Она доверилась мне. Она бы взяла мою руку, даже если бы сомневалась.

Мои глаза загорелись в память о прошлой ночи. Ее решимость уйти. И ее слезы. Если бы я только знал. Когда я пошутил о программе защиты свидетелей Уингейта, она попыталась сказать, по — своему, что она прячется.

Я покачал головой. Она не заслуживает такой судьбы.

Мой отец испустил смешок в телефонную трубку, такой раскатистый, который, как бы говорил, «Все в порядке, пока я рядом». Затем, просунул голову назад в мою палату и подмигнул мне.

От шока у меня перехватило дыхание. Я понял, что мой отец впервые посмотрел на меня, как на что — то стоящее. Младший сын, другой мальчик Брэдшоу наконец — то стал ценным. После всех этих лет, в течение которых я пытался сделать так, чтобы мой отец гордился мною, пытался сделать так, чтобы он заметил меня, я наконец — то преуспел.

Но я не испытывал облегчения или радости, или даже просто удовлетворения от достижения цели. Внутри меня была пустота. Осталось только внешняя оболочка.

Я посмотрел на свои руки, вспомнив ощущение от прикосновений руки Арианы к моей руке. Легкой, робкой, но доверчивой.

Неожиданно, я стал еще меньше и еще бесполезнее, чем когда-либо.

Я не уверен, было ли это из-за моего возможного сотрясения и медицинских предписаний, согласно которым я не должен был спать или вновь обретенного признания моей ценности моим отцом, которое побудило его предложить мне поработать с ним.

В любом случаем, мы отправились прямо в отделение, сразу после того как врач скорой помощи, признал меня только слегка побитым.

Мой отец оставил меня в комнате ожидания под бдительным присмотром дежурного сержанта, пока сам закрыл дверь в свой офис чтобы, без сомнения, продолжить плести интриги против GTX.

Сидя на жестком пластиковом стуле, я болезненно ощутил каждый удар и синяк, оставшиеся после ночи, и кроме древнего экземпляра "Ice Fishing Quarterly", здесь не было ничего, что помогло бы мне отвлечься от непрерывной встряски моего мозга.

В порядке ли Ариана? Очнулась ли она уже? Очнется ли она после всего?

Я предположил, что они просто вырубили ее. Но кто знает, что на самом деле было в дротиках?

Мою грудь сдавило от этой мысли. Память о девушке, смеющейся в моем грузовике, забирающейся ко мне на колени, чтобы поцеловать меня, резко контрастирует с последним ее образом, девушкой — лежащая так тихо и спокойно на асфальте, будто марионетка, чьи струны были жестоко и безвозвратно перерезаны.

Мне стало плохо при мыслях о ее беспомощности.

Я вспомнил, что она сказала мне раньше: если бы ты знал правду, то не согласился бы так быстро.

И вчера вечером, когда она пожелала мне всего хорошего. Прощаясь.

Она знала об этой вероятности. Она пыталась защитить саму себя и меня. Но я подтолкнул ее к продолжению. Я вынудил ее, через Рейчел, прийти на вечеринку вчера вечером.

Боже, я был таким мудаком.

Ариана, приняла меня таким, какой я есть, ничего не ожидая и не требуя того, что бы я стал лучше. И как я ей отплатил? Повернулся к ней спиной. Может быть, не в буквальном смысле, но только потому, что я был слишком занят, уставившись на нее, как и все остальные.

И почему? Потому, что что-то вышло из-под ее контроля. Если теория моего отца о пропавшем исследовании гормона роста была верной, то это была вина Марка Такера. Я имею в виду, что Ариана не просила отца красть наркотики и давать их ей или что он там с ней сделал.

Она наверно возненавидела меня за то, что я был трусом. Я не мог винить ее. Я тоже ненавидел себя за это.

Я хотел, чтобы Ариана доверяла мне, предложил ей сделать этот прыжок, а затем, при первой же проверке я доказал что полностью недостоин этого. Хуже того, в первую очередь это было моей ошибкой, она попала в эту ситуацию на вечеринке, столкнувшись лицом к лицу с Рейчел.

Теперь Ариана пропала и я ничего не смог сделать. Она была в GTX. Я надеюсь. Это была лучшая альтернатива, которую я мог придумать.

И если GTX, известно, что происходит, известно, что ее отец делал с ней, это сделает ситуацию лучше или хуже? Эксперименты над людьми — я уверен, были незаконны и GTX, не хотели бы, что бы много людей узнали об этом.

Все еще пытаясь уложить в свой мозг, все что случилось и свое собственное участие в этом, я смотрел через тонированное окно в зоне ожидания, как небо приобретает серые оттенки.