— Да. Теперь мне не будет скучно. Вы с бабушкой старые и не ходите со мной в долину. И на ослике меня не возите. А с ним будет совсем по-другому… — объяснила Сперанца.

В результате этой исповеди Таго был освобожден ото всех дел, чтобы он мог побыть с девочкой. Это был ее последний день в долине, и старики хотели, чтобы она повеселилась.

Взяв с собой осла, они пошли вдоль дамбы. Таго ничего не говорил. Он что-то насвистывал и смотрел прямо перед собой. Сперанца держала его за руку и снизу вверх поглядывала на своего старшего троюродного брата.

В тени тополя Таго остановился, сел и, вытащив из кармана тростниковую дудочку, начал наигрывать на ней какую-то песню. Сперанца слушала с восхищением, забыв обо всем на свете. И Таго ее понял: он подарил ей дудочку. Себе он сделает другую.

— До чего ж я рада! — сказала под конец девочка. — Рада, что повидала тебя. Если бы ты не пришел, я бы сама когда-нибудь к тебе прибежала.

— Сама? А кто бы тебе показал дорогу?

— Дорогу бы я нашла. Я умею ходить по болоту, и потом дедушка все время про вас говорит, и я тоже немножко знаю, где вы живете. И потом, ты не знаешь одну вещь… Если я тебе расскажу, ты никому не скажешь?

— Нет, честное слово…

— Вот. Дедушка говорит, что я не могу заблудиться на болоте потому, что меня зовут Сперанца. Ты про это не знаешь, но так звали одну собаку. Черную такую, дьявольскую собаку… Она знала все болото, и никто ее не мог поймать… Потом она пропала, и никто ее больше не видал. Дедушка говорит, что она провалилась сквозь землю; это было ночью, когда сверкали молнии. Кого так зовут, тому хорошо в долине. Если я заблужусь, та черная собака, которую звали Сперанца, опять выберется на землю и прибежит, чтобы вывести меня на дорогу, потому что меня звать Сперанца.

Таго слушал. Он не знал, где в этой сказочной истории кончается суеверие Цвана и начинается фантазия девочки. Но что-то в ней его поразило. Теперь он припоминал… Черная собака… Дикая собака, приблудившая к ним, когда он был маленький…

Эта собака появлялась и исчезала и даже приносила домой кур неизвестно откуда. Никто не знал ее клички. Потом они назвали ее «Черная» — по масти. Отец Таго говорил, что она, должно быть, сбежала от кого-нибудь из долины. У них она прижилась. Все собаки, которые потом были у Мори, происходили от этой. Она ушла из дому с отцом. Ее вместе с ним застрелили сторожа.

Таго встал, и они пошли домой.

По дороге им встретились люди, бросившие работу, чтобы позавтракать в холодке.

Все они с любопытством смотрели на Таго, который шел между Сперанцей и осликом.

— Это мой троюродный брат, — объясняла им девочка. — Он из тех Мори, которые на другом берегу. Из сумасшедших Мори…

Озадаченный Таго испытующе смотрел на девочку, потом на взрослых, к которым она обращалась. Повидимому, ни на кого эта странная рекомендация не производила впечатления. Люди улыбались и здоровались с ним.

«Это штуки старого Цвана», — сказал себе Таго. Ему вдруг стало весело и захотелось получше узнать этого человека с пламенной фантазией, которую не могли погасить никакие испытания, никакие трагедии.

Дома Таго неожиданно спросил у Цвана:

— Послушайте, много лет назад вы не потеряли собаку? Черную, с длинной шерстью? Молодую собаку?.. Я говорю — много лет назад, потому что я тогда только-только начал ходить.

— Что ты знаешь об этой собаке? — сразу насторожившись, спросил старик.

— Но вы ее потеряли или нет?

— Как бог свят, потерял… Мне привез ее доктор, чтобы я ее натаскал, но с ней бы сам чорт не сладил. Проклятущая была собака… Она попала сюда из Комаккьо…

— В Комаккьо она и вернулась, да только для того, чтобы подохнуть…

Он вкратце рассказал историю Сперанцы, переименованной в Черную. Старик был потрясен.

— Смотри-ка… смотри-ка… Кто бы мог подумать? Второй такой собаки не сыщешь. Пристала к Мори и подыхать вернулась в родную сторону с одним из Мори… Сердце мое чуяло, что это не простая собака… Красивая, смелая, умная…

Он вытер глаза.

В тот день Цван, наскоро поев, встал из-за стола и пошел к батракам, еще отдыхавшим в тени. Он должен был всем рассказать историю Сперанцы. Он должен был реабилитировать собаку в глазах всех… Это была его святая обязанность. Тем самым получало оправдание имя, которым назвали внучку.

Минга, между тем, хлопотала, собирая девочку в дорогу, Готовила свертки, сумки. Вздыхала и плакала. Таго молча смотрел на нее. Ему нравилась эта старушка, и он думал о том, что у него и у деда была бы другая жизнь, будь в доме женщина.