— Что твой праздник, а, девушки? — крикнул с дамбы Лоренцо.

— Это и есть праздник, — бросила ему в ответ Сперанца, сразу разогнувшись и пристально глядя на него.

Она ненавидела Лоренцо. В ней жила уверенность, что этот человек — враг ее близких и всех рабочих людей долины.

Она готова была поклясться, что это дедушка Цван оставил отметину у него на лице, точно клеймо наложил, чтобы все понимали, с кем имеют дело.

— Ну-ну… Только не все коту масленица… — ответил Лоренцо и ушел посмеиваясь.

— Что кривой хотел этим сказать? — спросила Ирма.

— Он хотел сказать, что все может опять пойти по-старому: и работать будем больше, и получать гроши… И жить в таких домах, где ни от дождя, ни от ветра не укрыться… И ходить босиком…

— Но ему-то какая была бы от этого прибыль?

— Никакой… Просто он вредный и готов всем напакостить… — ответила Джулия.

— Разве бывают люди, которые пакостят просто так, ради удовольствия?

— Может, и бывают, особенно такие, как этот: недаром он заработал заряд дроби в глаз и добивается, чтобы ему выбили и второй.

Серпы на мгновение повисли в воздухе, потом с легким свистом опустились на траву. Девушки работали теперь молча.

С дамбы донесся переливчатый свист…

— Тьфу ты пропасть, — разразилась Элена, — сегодня здесь просто гулянье. Порядочному человеку нельзя спокойно поработать…

Это был Таго, проезжавший на велосипеде. Но он даже не затормозил, только помахал рукой.

Сперанца бросила серп и, не сказав ни слова, стала смотреть ему вслед. Подруги тоже остановились, провожая его взглядом.

— Куда он едет?

— Не знаю…

— А где он работает?

— Не знаю…

— Что же ты ничего про него не знаешь?

Сперанца покачала головой.

— Выходит, ты знаешь только, что влюблена?

Сперанца засмеялась.

— Да, — сказала она и потянулась, раскинув руки, Точно желая обнять все, что ее окружало.

— Да, — повторила она, — и с меня довольно.

Три белых венчика слегка приподнялись: подруги с восхищением уставились на Сперанцу, которая была всех выше.

— «Как это, должно быть, чудесно — быть влюбленной!» — думала каждая.

— Эй, вы…

Девушки повернулись к дамбе и увидели Отелло, на этот раз одного; он делал им знаки.

— Эй вы, всадники… Здесь никто не проходил по дамбе?

— Что он сказал? Что он сказал?.. Всадники? — шепотом спросила Джулия.

— Не обращай внимания: он уже выпил, — уверенно ответила Элена и закричала: — Не проходил ли кто-нибудь? Сегодня все здесь прогуливаются! А почему вы спрашиваете?

— Дон Терцо потерял кропило…

— Его подобрал Надален… — не задумываясь, крикнула Элена.

— А где оно теперь?

— Он унес его с собой… Подумал, что это мухоловка.

Отелло пробормотал что-то невнятное. Потом спросил:

— А куда он пошел?

— Вон туда… где кукушка кукует… Слышите?

Отелло, заслонив рукой глаза от солнца, посмотрел в ту сторону, где вдали на равнине высился строй тополей.

— А когда он вернется?

— Когда поймает кукушку… — засмеялась Сперанца.

Отелло опустил голову, повидимому, призадумавшись. Потом опять обратился к девушкам:

— А вы не шутите? Ведь здесь замешана религия…

— И добрый литр натурального… — прибавила Элена.

— Говорю вам, что его взял Надален, — повторила Сперанца, — и отправился туда… Но вам надо бежать, потому что у него лошадь…

Но Отелло не бросился бежать. Он сел на землю и, насупившись, что-то забормотал,

— Что же вы надумали?

— Я? Ничего! Я не лошадь, чтобы бежать такую даль.

— А где дон Терцо?

— Там, ждет…

— А умирающий?

— Тоже подождет…

— Тогда вы правильно делаете, что не двигаетесь с места: так он никогда не умрет!..

— Боже мой, — вскрикнула Ирма, — смотрите, как далеко уже наши женщины!

Девушки разобрали серпы и с новыми силами принялись за работу. Время от времени то одна, то другая оборачивалась.

— Он все еще там…

— Что он делает?

— Кто его знает… Наверно, спит!

— Хорошо живется некоторым людям… Этот спит здесь, дон Терцо, небось, задремал где-нибудь подальше, а тот, который их ждал, может быть, тоже уснул и уже больше не проснется…