Шрифт:
И вдруг она поняла, что так дышала не она, а кто-то другой, в нескольких сантиметрах от нее, за углом.
Тут впервые она узнала настоящий страх. Тяжелое дыхание рядом, хриплый голос в стоге, и другой, тоненький голосок… И это гумно, слишком спокойное и светлое… Все заплясало перед нею; она закрыла глаза.
Сперанца не видела фигуры, метнувшейся вперед возле нее, но ощутила ее бросок по движению воздуха.
Она ждала с закрытыми глазами. Глухие удары достигали ее слуха. Это было биение ее сердца, но еще и другие, более далекие, неясные и мягкие удары, доносившиеся от стога.
Сперанца не хотела оставаться в бездействии, но не могла пошевелиться. Наконец она открыла глаза, и что-то запрыгало, завертелось перед ней. Собака… Собака пыталась вырваться из рук какой-то девушки, молча сжимавшей ей горло и морду.
Сперанца начала понимать, что произошло.
Удары смолкли, но две фигуры, собака и девушка, все еще возились на земле.
Розаннина…
Застенчивая и молчаливая девочка, услужливая и кроткая…
Она всегда увязывалась за мальчишками, во что бы они ни играли, и безропотно слушалась их.
— Розаннина, подними-ка мяч… — Она шла и поднимала его.
— Розаннина, принеси воды… — Она приносила.
Но теперь Розаннина была уже не девочкой. Она-то и заманила немца к стогу.
— Нравится тебе Розаннина? — бывало спрашивал у Джованнино Надален.
Но Надалена убили, и Розаннина пришла отомстить за него. Она крепко держала собаку, чтобы помешать ей лаять.
На белесоватом фоне стога мелькнула тень.
Сперанца узнала стройную фигуру и скорее угадала, чем разглядела в темноте огненно-рыжие волосы.
Минуту спустя освобожденная собака мчалась вслед за парнем и девушкой, которые молча, держась за руки, убегали во тьму. Собака не лаяла, она стремительно прыгала, торопясь возобновить прерванную игру.
Сперанца навела револьвер на стог и подождала, но там никто не шевелился.
В доме попрежнему стояла мертвая тишина. Где-то рядом квакали лягушки.
Издалека с дамбы до нее долетел одинокий звук.
То был свист, переливчатый и веселый, как манящий птичий зов весной. Такой же свист послышался с другой стороны, потом еще один и еще…
Странные птицы пели в долине этой ночью.
Сперанца представила себе, как, раздвигая камыши, пробираются сейчас по болоту мальчишки, вооруженные старинными двустволками и незаряженными пистолетами… Конечно, все та же шайка. Давно ли, босоногие ребята, они искали птичьи гнезда и играли в индейцев. Она мысленно видела, как они идут цепочкой, с петушиными перьями на голове, а за ними плетется Розаннина, подбирая упавшие стрелы.
Теперь они были уже далеко и вне опасности. Пора было действовать ей.
Сперанца знала, что надо делать.
Рядом была яма для гашения извести. Нужно было оттащить туда тело, чтобы затруднить поиски, выиграть время и дать молодежи уйти от карателей. Потом она должна была снова пуститься в путь и доставить по назначению литературу. Потом…
У нее кружилась голова, но она уже направлялась к стогу. Дела было много, а до зари оставались считанные часы.
Нужно было еще предупредить Таго…
Сперанца взяла себя в руки и принялась за дело.
Небо уже посветлело, когда она подошла к дому, в котором ее приютили, когда низменная часть долины была затоплена.
Дверь была чуть приоткрыта. Сперанца заглянула в щель.
Надален лежал плашмя на скамье. На той самой скамье, на которой он, бывало, сидел перед домом летними вечерами и рассказывал ребятам разные истории.
И вокруг стояли те же ребята.
Джованнино, Розаннина, Джиджино, все… Они смотрели на покойника с благоговейной нежностью и, казалось, ждали от него конца последнего рассказа,
Глава пятьдесят первая
Сперанца больше не носила литературу.
Она была на последних месяцах беременности, и ее освободили от всякой работы. Ее место заступила Эмилия.
Эмилия сильно изменилась с тех пор, как убили ее старика. Сперанца сначала боялась, что она в отчаянии будет неистовствовать, следила за ней и других просила присматривать.
Но Эмилия проявила замечательное самообладание. Ни жалоб, ни бурных приступов гнева… Несколько дней она была в каком-то оцепенении. Потом попросила поручить ей разносить литературу, и ее допустили к этой работе.