– А ну-ка, уменьши изображение и соедини линиями каждую ловушку с соседними, включая сюда наше здание.

Лавина проделала все так, как он сказал. Результат ее геометрического эксперимента заставил Клинков вернуться к монитору, а удивленные сайтены принялись уже вдвоем водить пальцами по карте.

– Фантастика! – подытожил старания Лавины Нублар. – Хотя о чем таком я говорю?! Какая, к чертовой матери, фантастика?! Самая настоящая реальность!

– Похоже на паутину, – заметил Вертун, имея в виду форму получившегося «сетчатого» рисунка. – Чуть кривоватую, но в целом симметричную. А мы – в самом ее центре…

– …Вот только в роли не паука, а мухи! – добавил Клык. – Хотя мне этот рисунок больше напоминает антенну.

– Все правильно – это и есть антенна! – согласилась Лавина. – Браконьеры нам врали – нет у них двадцати ловушек. А есть лишь одна, зато гигантская и мощная, в которую они превратили весь город. И сработать она может лишь в одном случае – если «горелка» окажется в самом ее центре. То есть здесь, в точке концентрации излучаемой антенной энергии. А когда плазмоид случайно влетает в одну из мелких ловушек, он либо вырывается из нее, либо гибнет при прорыве. Потому что поодиночке «кольца» чересчур слабы и нестабильны для удержания такого количества аномальной плазмы.

– И почему бы Готфриду не попросить нас напрямую поработать для него наживкой? – возмутился Наждак. – Мы заманили бы сюда плазмоида и слиняли по-быстрому, пока он нас не испепелил.

– Потому что Готфрида такой вариант категорически не устраивает, – пояснил Нублар, тоже смекнувший, что к чему. – Он решил пожертвовать нами. Ведь только оставив нас здесь до конца, можно гарантировать, что «горелка» окажется в идеальной точке для ее поимки. И что мы задержим ее здесь, дабы капкан успел полностью захлопнуться. Если же мы улетим при ее приближении, она наверняка последует за шаттлом. Либо и вовсе проскочит мимо нужного места. Кстати, по этой же причине мароманны не приставили к нам робокригов, что меня поначалу весьма удивило. Зато теперь все сходится: незачем Готфриду почем зря жертвовать своими роботами, посылая их вместе с нами на верную гибель.

– Распотроши ему кишки сурроганские глисты! – прорычал Грир, впрочем, не превышая тот предел громкости, который Лавина определила для ведения конспиративных бесед. – Сотню лагардийских пиявок ему в печень! Чур, это я убиваю главного мароманна, когда мы до него доберемся!

– Теперь проясняется и еще кое-что, – продолжал капитан. – Готфрид попросил меня дать ему в помощь моих самых смышленых в технике ребят! Под предлогом что они быстрее разберутся в управлении ловушками. А на самом деле я отдал ему тех парней, кто, по его мнению, мог обезвредить установленную на шаттле бомбу, а также… Вот черт! Я понял, как проверить, верны наши догадки или нет! Если они верны, нам вообще не удастся отсюда улететь! А ну-ка, давайте запустим двигатели!

Так как пилотом команды «Б» являлся сам Нублар, то и приказ о запуске двигателей он, выходит, отдал себе самому. Плюхнувшись в пилотское кресло, он проделал непонятные Клыку пассы над пультом управления, но ничего не произошло. А должно было произойти – это знали даже вильдеры, которые не впервые присутствовали при такой процедуре. Тем не менее, команды с пульта уходили без проблем, но двигатели оставались мертвы.

Полагая, что виной этому может быть недостаток опыта в общении с мароманнской техникой, Нублар предпринял еще несколько попыток добиться желаемого. Не помогло. Хуже того, за время, что он возился с двигателями, положение команды «Б» еще больше усугубилось. Да так, что все их предыдущие злоключения на Диргане могли показаться цветочками в сравнении с надвигающейся угрозой.

– Вот теперь мы влипли по полной! – безвольно уронив руки, проговорил Нублар. Взор его и остальных присутствующих в рубке устремился сейчас на юго-восток. – Ну да ладно, хоть в последний раз поглядим на восход солнца – какое-никакое, а утешение…

С одной стороны, взошедшее на юго-востоке, маленькое солнце и впрямь выглядело красиво. Но с другой – оно перемещалось по небу слишком быстро. И летело прямо к небоскребу, где вероломный Готфрид собирался обратить свою команду «Б» в пепел. Вместе с шаттлом, самим небоскребом и несколькими соседними зданиями.

– Ох, рановато ты предался самоутешению, кэп! – огрызнулась Лавина на павшего духом капитана. Который обнаружил, что он утратил не только контроль над двигателями, но и связь со штабом. – Продолжай попытки запустить двигатели и гони сюда своих людей – они мне срочно нужны! А ты, вождь, живо выгружай криопушку и начинай отстреливаться! Возможно, это задержит плазмоида на какое-то время. А мы пока отключим бомбу и постараемся грохнуть местный ИИ, через который Готфрид держит всех нас за яйца!

Тащить пушку на крышу небоскреба не потребовалось. Она выехала туда на Бобусе, к которому ее прикрепили, отцепив от бортовой турели, еще на «Шпире». Заодно Клинки вытащили из шаттла и криогенный саркофаг. В деактивированном виде тот являл собой увесистую переносную конструкцию, а в активированном мог тоже пригодиться в качестве оружия самозащиты. Как вильдерам объяснили браконьеры, этот саркофаг был чем-то вроде генератора, способного в мгновение ока создать в ограниченном пространстве очаг чудовищно низкой температуры. Область заморозки регулировалась силовыми полями, генерируемыми этим же устройством. Без них он мог обработать и гораздо большее пространство. Но – уже не таким сильным холодом, поскольку мощность его была ограниченна.