Уже заканчивая проверять отчеты, да, я часто позволял себе делать такую несрочную работу дома, я услышал стук в дверь. Один из охранников, чье имя я никак не мог запомнить, сообщил, что пожаловал некий мистер Спенсор. Спенсор? Какого хрена этот идиот посмел заявиться ко мне домой?

Спенсор был одним из распространителей дури, да вот деньги он внезапно «потерял». Мужчина уверял, что действительно выронил их на улице, но я был уверен, он просто спустил их на какие-то свои нужды. Мне было до лампочки, куда именно, важно было лишь, что пришло время отдавать прибыль, а денег нет. Я дал ему сутки на решение проблемы, отдать их он должен был завтра с утра, и его визит меня немало озадачил и разозлил. Мой дом был не тем местом, где я решал такие дела, и вход личностям, подобным Спенсору, был строго воспрещен.

Когда я вышел и внимательно присмотрелся к телу, сидящему на диване, понял — он потеря времени, не более. Расширенные зрачки, лихорадочный блеск глаз, нездоровая краснота лица говорили — парень под кайфом. Если распространитель подсел на дурь, от него надо избавляться. Одним из главных условий, по которому я брал людей на такую работу, было полное равнодушие к товару, который они сбывают. В этом бизнесе нет места торчкам, а оставлять его в живых — опасно. Он слишком много знает, приблизительное время поставок, точки сбыта… Не хватало еще, чтобы он за дозу сбыл информацию конкурентам. Эх, парень, ты сам подписал себе приговор.

— Адриан, братишка, — видимо, наркота придала ему немало смелости, раз ведет себя так фамильярно, — мне нужно с тобой срочно потолковать. А то твои мордовороты меня и слушать не хотят.

— Я тебе не братишка, Спенсор, — оборвал я его, — и толковать нам не о чем. Ты в курсе, что нарушил одно из основных правил?

— Да ладно тебе, — скалился он, демонстрируя желтые зубы, — выключай большого босса, и давай почешем языками.

Н-да. Тяжелый случай. Он совершенно невменяем, но, тем не менее, мне его жалко, и, одновременно, я жутко зол на него. Придется брать еще один грех на душу, хотя с другой стороны, я спасаю его от логичной, для таких людей, смерти в подворотне.

— Нам не о чем говорить, — сказал я, сохраняя внешнее спокойствие, хотя ситуация была мне до жути противна.

Протянув руку, я почувствовал рукоять пистолета, глушитель, как и полагается, был на месте. Времени много, и домочадцы уже должны спать.

— Братишка, ты чего, — заюлил он, увидев пушку, — я не торчок, я так, балуюсь.

Негромкий хлопок и глухой стук упавшего тела. Вот и все. Еще одна жизнь на моей совести. Я ненавидел казни, но они были неотъемлемой частью такой жизни. Убей или умри. Этот мир не прощает слабости, а жалость тут приравнивается к слабости. В такие моменты, я понимал, почему некоторые уже к тридцати-сорока годам имеют приемника и так спешат в отставку.

Подняв взгляд, я увидел, что двое моих парней, которые присутствовали при казни, смотрят в одну и ту же сторону. Повернувшись, я встретился взглядом с расширенными в животном ужасе серыми глазами. Блядь! Вот только этого не хватало! Почему мне так везет? Теперь надо успокаивать девушку, чтобы не наговорила лишнего бабушке. А это нервный и трудоемкий процесс, обычно случайных свидетелей просто «убирают», но поступить так с Кристой я не мог.

Пока я раздумывал над этим, девушка скрылась с глаз, и не нужно было быть гением, чтобы понять, что она ищет убежище в стенах комнаты. Поднявшись, я тихонько постучал в дверь.

— Криста, открой, — в ответ тишина. — Я знаю, что ты там. Я ничего тебе не сделаю, мы просто поговорим.

— Уходи, — послышался испуганный голос.

— Открой дверь, — продолжал настаивать я, — чем быстрее ты откроешь, тем быстрее мы поговорим и разойдемся спать.

— Ага, как же, получу я сон, вечный, — даже будучи до смерти напуганной, эта женщина умудрялась язвить.

— Не глупи, — раздражался я, — хотел бы тебя убить, давно бы убил. Ты сама знаешь, я не уйду, пока ты не откроешь эту чертову дверь, и мы не поговорим.

Наконец, я услышал щелчок замка, и когда зашел в комнату, увидел, что девушка успела убежать в противоположенный конец. Вот она, женская логика. Отойди подальше, думая, что я хочу ее убить, как будто пистолету есть разница, в метре находится жертва или десяти.

— Что ты хочешь? — прошептала она.

— Ты должна дать мне слово, что увиденное сегодня тобой останется исключительно между нами. Не надо травмировать бабушку, и уж тем более трепаться о таком на улицах.

Я старался говорить как можно дружелюбнее, дабы не пугать ее еще сильнее. Девушка была похожа на маленького, загнанного в угол зверька. Сжалась, глаза бегают в поисках выхода. Нет, так не пойдет. Получив обещание молчать, я решил ее как ни то отвлечь. Старался завести разговор на отвлеченные темы, в конце концов, Криста немного расслабилась и даже присела на дальний угол кровати. Я же неожиданно поймал себя на том, что рассказываю, как, когда мне было пятнадцать, мы с парнями стащили мяч из школьного спортзала.