А были бы? Может, самой судьбой нам не суждено быть вместе. Нет, чушь, я не верю в судьбу. Я и только я виноват в случившейся трагедии. Сара права, я не защитил ее тогда и не пришел, когда она во мне так нуждалась. Меня не было рядом, и она сломалась. Ненависть, порожденная отчаянием, вызвала в итоге расстройство психики, которое вылилось в безумие.

Застонав, я схватился за голову. Невыносимо. Мысли просто ломали сознание и психику. Как же хочется просто перестать думать.

И снова я вижу этот ее взгляд. Тогда, пытаясь уговорить девушку отдать мне оружие, я смотрел в ее глаза и понял убийственную истину — Сара, которую я знал, умерла. Не знаю, когда именно это случилось, но красивая душа девушки погибла безвозвратно. Девять лет я жил и помнил Сару, как светлого ангела. Она ненавидела насилие, даже помню, как недавно переживал по поводу того, как она отнесется к моему виду деятельности. Она любила жизнь, внутри девушки был свет, который освещал все вокруг. Неземное, нежное создание вот какой была Сара. Но тогда я смотрел и видел, ничего этого не осталось, девушка потеряла не просто себя, она потеряла рассудок. Безумие и жажда мести — все, что хранила в себе оболочка, когда-то принадлежавшая Саре. И кроме этой оболочки не осталось ничего.

И кроме того, у меня сердце замирало от страха за Кристу, которая попала в эту передрягу из-за меня. По сути, она вообще не при чем, вот только Сара так не считала. Мне до рвотных позывов было отвратительно и жутко видеть кровь девушки, а от фантазий Сары волосы вставали дыбом. А ведь когда-то я и сам поступил с Кристой мягко говоря омерзительно.

Все эти мысли и чувства смешались во мне в тот момент, и я до последнего надеялся разглядеть в глазах Сары что-то от ее прежней или хотя бы просто нормального человека, но не было ничего. Лишь бушующее безумие. Пришло чудовищное, убивающее наповал понимание — это навсегда. Никакие врачи или клиники не помогут. Никто и ничто не вернет девушку к нормальной жизни. Но она не должна провести остаток дней в смирительной рубашке напичканная седативными.

Никогда, разу в жизни мне так тяжело не давалось ни одно решение. Не хочу, чтобы Сара мучилась до конца своих дней, и как бы дешево и пафосно это не звучало, я решил положить конец ее страданиям. Освободить ее душу.

Никакая амнезия или старческие провалы в памяти не заставят меня забыть этот момент. Момент, когда я чувствовал, как утекает жизнь девушки под моими пальцами, как последний раз бьется ее сердце, и она делает последний вздох. Я искренне надеялся, что она не мучилась, ведь говорят, если зажать сонную артерию, смерть быстрая и безболезненная. Только вот, кто подтвердит?

Жалею ли я? Смотря о чем. Я жалею о многом: о том, что не спас ее девять лет назад, что не был рядом, когда она так во мне нуждалась. Безумно жалею, что послушал людей годы назад и не бросился на ее поиски. Жалею, что позволил ей потерять себя. А вот жалею ли о том, что забрал жизнь у оболочки, в которой не осталось ни чего от Сары, которую я знал, не знаю, наверное, нет.

Эти мысли изводят меня изо дня в день. От них нет спасенья. Я пытаюсь забыться в работе, и вроде как, это помогает, но невозможно работать двадцать четыре часа в сутки чисто физически.

Так же я часто думаю о Кристе. Я знаю, что с ней все в порядке. Она жива, здорова и живет привычной жизнью. Мне ужасно хочется увидеть ее, но я не нахожу на это сил. Слишком уж девушка похожа внешне на Сару. И не ее это вина, и глупо шарахаться от нее из-за этого, но я не готов снова видеть эти черты лица. «Трус» — постоянно говорю я себе, но это не помогает. Да и стоит ли вообще беспокоить ее? Мало, разве, она пережила только потому, что я появился в ее жизни?

Мне нечего ей дать, мое сердце слишком черно для нежностей, а ведь именно это нужно женщинам. И собеседник из меня сейчас никакой. Насилие, деньги и власть — вот в чем я знаю толк. Так к чему мучить ее? А ведь, в какой-то момент, я поверил, что смогу сделать ее счастливой, как-то измениться с ней, но все это умерло в тот вечер вместе с Сарой. Теперь, внутри меня осталась лишь пустота и горькие сожаления. Ей не нужен человек, который кроме страданий ничего ей не принесет. Моральный инвалид, который пачкает и губит все, к чему прикасается. Не верю я, что ей хватит сил вытащить меня на свет. Вряд ли, вообще, существует на свете такая сила.

— Адриан, — услышал я голос бабушки, — может, хватит прятаться от мира?

Нет, не нужно. Бабушка, не трать время и нервы на меня.

— Я и не прячусь, — как можно спокойнее ответил я.

— Да? У меня сложилось другое мнение. Случившееся ужасно, но в том нет твоей вины, пойми это. Хватит изводить себя. Живи и радуйся жизни, — наставляла она. — Знаю, тебе сейчас непросто, но не стоит замыкаться в себе. Я переживаю за тебя, да и не я одна. Сколько ты еще намерен мучить себя пустым самоедством?

Неужели, она не понимает. В случившемся виноват только я, и это не пустое самоедство.

— Бабушка, я ценю твою заботу, но это лишнее, со мной все хорошо, — солгал я. — И к тому же, ты ошибаешься, кроме тебя, до моей персоны нет никому дела. Окружающих интересует мой счет в банке, и плевать они хотели на все остальное.

А ведь это правда. Моя жизнь подразумевает это. Куча знакомых и «друзей» мигом испариться, если я лишусь того, что имею сейчас.