– Если не возражаете, я пока до прихода ваших воинов немного отдохну.

– Конечно, - тут же вставила Очтли, а Гром увидел, как масляно блестят ее глазки.
– Иди в мой шатер. Я тоже собиралась отдыхать.

Хмыкнув, Гром прошел за полог в полумрак шатра хранительницы, и первое что увидел по центру шатра два матраца уложенные впритык друг к дружке. Выходит, что верно угадал значение последнего ее игривого взгляда. Возжелала объятий благороднейшего воина. А, собственно, почему бы и не поразвлечься раз тайм аут в делах?

Тут пришла и сама хранительница со статуэткой в руках. Водрузила ее в уголочке, потом поспешила обнажиться, принимая при этом соблазнительные позы.

Гром в душе извинился перед Мартиной за измену и тоже скинул под ноги свои шмотки. Очтли не стала терять даром время: подскочила к нему, взялась за причинное место:

– Тебе понравится тело хранительницы матери Науа, - прошептала она, опускаясь на коленки.

...

До вечера она не оставляла его в покое. Да и сам Гром не возражал против такого террора. Но когда, за пологом стали слышны говоры кучи народа, Очтли встрепенулась, принялась цеплять на себя одежду, не забыла и про чепчик.

Пока Гром одевался тоже, она уже выскочила за полог, и теперь раздавала налево, направо команды.

Когда Гром тоже вылез, площадка была плотно заселена крупными воинами, словно на подбор. Все вооружены такими же как у охраны Очтли ятаганами и щитами, а у некоторых дополнительно за спинами болтались большие луки и набитые колчаны. Тут их было человек двадцать. Видать прибыла только первая партия охотившихся.

Как Гром вылез, на него направились множество пар тревожных глаз. Он кивнул всем сразу, прошел в сторонку, где умудрился и для себя найти местечко возле столба. Сидел там, наблюдая, как в другой стороне несколько воинов крутят на вертеле над огнем костра тушу размером с быка. По мере готовки длинным ножом срезают с туши слои мяса, раздают желающим. Но Грому никто не предлагал мяса, поэтому ему оставалось только наблюдать за пиршеством остальных.

Среди воинов носилась туда-сюда Очтли, постоянно делая каждому, кто попадался под руку, замечания. Видимо, это была ее основная работа в лагере.

Небо постепенно темнело. Появились первые звезды средь перистых облаков. Издали доносились до лагеря хищные рыки, визги жертв. Где-то далеко ухала сова. Жизнь ночных мобов начиналась во всех ближайших локациях.

Гром прислонился к столбу, прикрыл веки, задумался: как же он завтра будет ими командовать? А будут ли они вообще подчиняться ему, никогда таким делом в жизни не занимавшимся? Ведь неуверенность в голосе командира в первую очередь чуют подчиненные. Пошлют его подальше, и сами будут решать как и что делать. Тогда что?

Наемника не накажешь. Только золотом можно наказать, так он заранее оплатил их услуги.

Тут послышался приближающийся топот и веселый говор. Открыл глаза, чтобы увидеть хлынувших на площадку, и без того забитую до отказа, новых пришлых воинов. Тоже тащили с собой пару таких же больших туш, не считая мелочь на поясах.

Тут гул приветствий, приколов, хохота достигла пика. Очтли теперь приходилось постоянно вопить, чтобы слышны были ее замечания.

И такой гомон стоял с полчаса. Голова припухла от шума у Грома, когда вдруг хранительница Очтли истерично визжащим голосом призвала всех заткнуться.

Послушались мгновенно; настала полная блаженная слуху тишина, прерываемая только далеким уханьем сов. Но после бедлама, творимыми лужеными глотками этих воинов, оно слушалось, как симфония Баха. И в наступившей тишине заговорила Очтли:

– Слушайте все! Завтра с утра вы все становитесь наемниками вон того благородного воина, - направила она прицел указательного пальчика на Грома.
– Он вас поведет в разрушенную башню, что в часе пути отсюда, если идти быстрым шагом. Вы поможете ему расправиться с костями. За это он заплатил каждому по золотой.
– Тут все головы обернулись в сторону Грома.
– Кроме того, ваш опыт существенно возрастет. Хватит развлекаться охотой. Пора вспомнить, что вы дети матери Науа. И вы сильные воины.

По толпе воинов прошел тихий говор, постепенно переросший в громкий. А Очтли поставила на нем жирную точку:

– Всё! А теперь всем нужно идти спать. Ибо с рассветом начинается поход. Встали!!!
– истерично завопила она последний приказ. И все поспешили вскочить на ноги, рассосаться по шатрам.

Когда на площадке остались только ее телохранители, она и им приказала идти спать, отправила их тоже, а сама, виляя попкой, с улыбкой подошла к Грому:

– Может, продолжим отдыхать?

– Пошли, - взял ее за руку и повел в шатер, где из угла благословляла их секс сама матерь Науа. И, видимо, особенно хорошо благословила свою хранительницу, потому что была как заводная с ним.

Только в полночь уснула сама в состоянии полнейшей неги и, наконец-то, дала Грому шанс восстановить силы перед важным боем.

До рассвета спал как убитый. Очтли еле смогла его разбудить.

Гром встал с большой неохотой, оделся, вышел из шатра. Его уже ожидал там отряд из пятидесяти воинов в цветасто расписанных кольчугах и в островерхих шлемах.