Баглир крутил в голове варианты.

— Господа, — сказал он, — мы все понимаем — России и Швеции нужны прежде всего проливы. Чтобы без нашего позволения никто на Балтику и заглянуть не смел. А значит — наплевать, кто нам загородил дорогу. Будем бить англичан.

Моряки аж рты разинули. Швед вообще челюсть обронил на палубу. Оно и немудрено. Когда на Балтику заходили корабли настоящих океанских держав — Голландии или Англии, шведам, полякам и датчанам приходилось прятаться за береговые батареи и скромно ждать, когда, наконец, уйдут большие парни, чтобы снова можно было заняться возней в песочнице. Русские таким почтением не страдали. Знаменитая Гангутская виктория, главная слава русского флота, чем была добыта? Тем, что русские галеры не побоялись прокрасться в тумане мимо недружественной английской эскадры и напали на не ожидавших такой наглости шведов. Но одно дело тишком проплыть через опасный туман, а другое — атаковать ярким днем, когда есть возможность испытать на себе всю тяжесть великолепной британской морской тактики.

— Извините, что напоминаю, будучи сугубо сухопутной крысой — кто желает господствовать на море, должен атаковать. Это слова Монка. Англичане их помнят отлично. А Балтика — наше море. Или это не так?

— Точно! Господа, врежемте альбионцам! Сил нет терпеть! Флаг перед ними спускай, капитаны их считают себя выше наших адмиралов! — выкрикнул какой-то безусый лейтенант. Но остальные — мялись.

— Может произойти война, — сказал Полянский, поджав губы.

— Вряд ли, — уговаривал Баглир, — у них сейчас премьер нерешительный, страна устала от войны. Занятие Копенгагена явно — короткая разовая акция, чтобы нам не достался. Так что отбрехаемся, не впервой. Ну?

Полянский не дал себя уговорить.

— Я не могу пойти на такой риск.

Баглир чуть перья на себе не рвал. Английская база в Штральзунде — этого только не хватало. На острове. Если б на суше — ничего страшного, русский штык, как всегда, молодец. А остров — это надежно. И долго продержится непрорытый еще КАНАЛ в случае чего при двухсторонней блокаде? Стучали в голове слова Сен-Жермена: «пожинайте плоды победы, если сможете». Вот оно. Но как граф успел все организовать? Или заранее подготовил запасной вариант? Теперь это было неважно. Баглир почувствовал себя прижатой в угол крысой. Которой не дают прыгнуть и куснуть в последней попытке прорваться. Перья на его голове встопорщились, вскинулись кверху экзотическим плюмажем. Зубастая пасть оскалилась.

— Зато Я могу, — процедил он, — МОЕ положение вам известно? Как и функции аналитического отдела в качестве преемника Тайной канцелярии?

Русских передернуло. Будто их плеткой протянули.

— Ее же полгода как отменили!

— Отменили излишне жестокие методы. Но не функцию. Я мягче Александра Иваныча. Однако цапнуть могу. А вот вам доказательство.

И сунул адмиралам под нос передаточную бумагу Шувалова. И лыбиться старался как мог гадостно.

— Полномочия мои понятны?

— Да, ваше высокопревосходительство.

Шувалов-то был действительный тайный советник. Штатский фельдмаршал. Баглира, выходит, подозревали в том же чине. И смотрели уже — как на старшего.

— Поднимайте кайзер-флаг, — скомандовал Баглир, махнув рукой, — именем государей Петра и Иоанна принимаю командование эскадрой на себя, — и, к Полянскому, — Командуйте атаку, адмирал. Один приказ — действуйте смело, решительно, по возможности — оригинально. Я в вашем деле ни бельмеса, и вступлю в дело только на стадии дипломатии. Ну и все шишки, понятно, тоже мне.

А сам полез в ташку за «Левиафаном» Гоббса. К чему даром терять время?

Судя по синему флагу, английским флотом командовал действительно способный адмирал Эдвард Хок. И сила под командованием Хока была внушительная. Одних линейных кораблей было восемнадцать штук. И каких кораблей! Восьмидесятипушечные гиганты по праву назывались линкорами, в то время как подходящие к ним с востока четырнадцать русских пятидесятипушечников, несшие на деле по сорок шесть орудий, выведены били из класса фрегатов исключительно для утешения великоросского гонора. Да и то при помощи довольно простого приема. Нормальные морские пушки на них были заменены на вдвое более легкие единороги, поставленные на морские лафеты и на прямую наводку. Единороги действительно были хороши, но стреляли не так далеко, как обычные морские пушки, стоявшие, например, у шведов. И хотя в официальных классификаторах линкорной табели о рангах получившиеся «новоизобретенные» суда числились линейными кораблями четвертого класса, на деле не дотягивали и до него. Зато при такой методе создания основных боевых сил фрегатов в русском флоте не числилось вообще, и их роль в соединенной эскадре выполняли шведские, которые иной раз были и побольше так называемых «русских линкоров». Просто при нормальном оснащении фрегат в линкоры, пусть и четвертого класса, и за уши не притянуть. Зато на вооружении русского флота были зажигалки-брандскугели, разрывные бомбические снаряды для единорогов, попутный ветер, и, главное, внезапность. А для подбодрения — призрак Тайной канцелярии за спиной.

Англичане же все козыри истратили на предыдущего противника. Датский флот, маленький и даже толком не вооруженный — корабли шли в бой с пустыми портами нижнего яруса, предназначенными для самых тяжелых орудий, подвергся внезапному удару, и сгорел, не успев ответить огнем на огонь. Потом, аккуратно и неторопливо, зато без потерь, были снесены устроенные на насыпных островах береговые батареи. И только после этого флот подошел к самому городу — вырывать капитуляцию угрозой бомбардирования. И сбился в гавани в неправильную кучу. Легкая победа слегка расслабила эскадру.

Вот тут-то, подгоняемые попутным восточным ветром, в гавань Копенгагена влетели небольшие корабли без флагов. Пошел обычный процесс: стой, кто плывет, покажите флаг, стрелять буду, ей-ей буду, бух холостым, залп всем бортом. Первый — мимо, перелет. Второй — мимо, недолет. Третий — большой бух и щепки, летящие над водой.

Но не все английские корабли успели дать третий залп. Не все были удобно повернуты, иным бока своих же кораблей заслонили невесть откуда взявшиеся брандеры.

Именно — брандеры. Все легкие суда, какие были в составе эскадры, Полянский набил зажигательной смесью. И отправил по ветру на врага. Прием, европейским флотам хорошо известный. Вот только европейцы обычно отправляли на врага брандеры без экипажа, и от них было легко увернуться. А вот на русских брандерах экипажи были. И те, кто не взлетел на воздух вместе со своими набитыми порохом и разнообразной горючей дрянью лоханках, под пулями морской пехоты забросили на высокие борта английских линкоров невынимаемые, как рыболовный крючок, абордажные кошки. И только тогда стали думать о своем спасении. На каждом брандере была шлюпка. А если ее разнесло ядром или продырявило картечью, можно было прыгнуть в теплую летнюю воду и надеяться, что свои после победы подберут.