В отчаянной атаке преуспело только два брандера. Но этого хватило. Потому что в гавань втягивалась русская эскадра. И с ходу открыла огонь зажигательными снарядами по скучившимся в попытке отдалиться от подожженных брандерами линкоров английским судам. Именно в этот момент на шканцах русского флагмана князь Тембенчинский, преувеличенно лениво зевнув, сунул Гоббса в ташку и принялся лицезреть баталию.

Головной русский корабль, «Зачатие святой Анны», потерял одну за другой две мачты, но не переставал сыпать брандскугелями на оба борта, пока не взорвался. Следующей за ним «Благодати» разбило руль, и корабль, неловко развернувшись, вывалился из боевой линии. Навстречу «Святому Михаилу» устремился уже горящий английский корабль, сцепился — и они взорвались вместе, не прекращая абордажных схваток на охваченной огнем палубе. Место погибших кораблей занимали другие, на смену русским «линкорам» приходили шведские фрегаты. Баглир, судорожно вцепившись в фальшборт на всю глубину когтей, отчаянно пытался не заорать от ужаса, когда мимо него рухнула бизань-мачта. Куда тут наземным ядрам!

Нижние чины, обрезая оснастку упавшей мачты, чтобы не мешала, проникли на шканцы.

— Что, вашбродь, веселей, чем на суше? — спросил один из матросов Баглира, — Там у вас странно — полполка ляжет, половина назад живая вернется. У нас не так…

Баглир промолчал. А что можно было сказать, когда шведский «Юпитер» таранил втрое больший английский корабль в борт, закинул сеть — и по ней весь экипаж полез в атаку, не обращая внимания на продольные картечные залпы? Когда серьезно поврежденный и хлебнувший воды «Рамиллис», пытаясь переломить ход боя, открыл нижний ряд портов — и ушел под воду за несколько секунд, оставив на поверхности только мачты с ошалевшими марсовыми командами?

— Жаль, брандеры кончились, — орал в контуженные залпами уши Полянский, — видишь, как скучились? Ох, жаль… Эй, пушкари, зажигалочки остались еще?

— Кугелей уже нету, — отвечали ему, — ядра жарим.

То еще занятие. Огонь на деревянном корабле — штука опасная, недаром под фонарем часовой стоит, а для пальников и кухонных нужд пламя отбирается в горелку с заполненным водой поддоном. А тут надо разводить огонь на палубе деревянного корабля, пусть и подложив железку. Пожар при попадании гарантирован как у врага, так и у себя. Храбрость требуется просто патологическая. Но последнюю сотню лет такой должен был обладать каждый военный моряк! Зато к жареным ядрам иногда не нужен пальник, сами порох воспламеняют. Сквозь пыж. Тогда брызжет щепа от фальшборта, пушка рвет цепи и торопится к другому борту. По дороге случаются люди, и это не только их проблемы — пушку могут запросто выпихнуть за борт.

Позднего заката из-за пожаров просто не заметили. А потом марсовый рассмотрел в дыму вельбот под белым флагом. Полянский велел — не стрелять.

— Кто здесь командующий? — спросил оказавшийся в шлюпке перепачканный золой офицер.

Ему указали Баглира.

— Князь Тембенчинский, — сказал англичанин, — следовало догадаться. Я должен признать поражение. Я прошу вас прекратить огонь и дать нам возможность спасти уцелевших людей.

— С кем имею честь? — осведомился Баглир.

— Флаг-капитан его величества корабля «Ройял Джордж» Джон Кэмпбэлл, сэр. Я старший офицер, выживший на флагмане. Полагаю, и на эскадре.

— Вы англичанин? — притворно удивился Баглир, — Я думал, мы сражается с датчанами… Какая ошибка! Мы немедленно окажем вам всю посильную помощь… и никаких разговоров о капитуляции! Все случившееся — трагическая ошибка.

Капитан Кэмпбэлл смотрел на него с отвращением. Как смотрел на любого политика.

— А почему вы должны были догадаться, что на эскадре главный — я? — вспомнил вдруг Баглир, — Это совсем неочевидно.

— Я читал ваш меморандум в «Times». Я понимаю ваше удивление, но ведь все секреты продаются. И все тайное становится явным.

Канонада смолкла, и осталось лишь потрескивание огня, да его же недовольное шипение, когда прогоревшие до ватерлинии корабли уходили под воду.

— Надо достать эту газету, — сказал Баглир сияющему от одержанной победы Полянскому.

— Зачем?

— Дело в том, что я еще не читал собственного меморандума.

— Вы хотите сказать, Михаил Петрович, что это такая же фальшивка, как завещание Петра Великого? — рассмеялся адмирал, — А что, полюбопытствуем.

На одном из огарков английских кораблей обнаружились «Times». Газету читали всем штабом эскадры, шведов позвали тоже. Собирались повеселиться, вычитывая фразы по одной, переводя их на русский и шведский, и смакуя всласть. А вышло очень серьезное чтение.

«1. Основным направлением развития России в текущее царствование станет всемерное развитие ее промышленности, мануфактурной и торговой».

— Хорошее направление, — сказал шведский адмирал. Все согласились.

«2. Исходя из настоящего уровня развития европейских стран основным средством международной торговли в ближайшие триста лет будет являться коммерческий флот».

— Как и триста лет предыдущих лет, — заметил Полянский, — пока, князь, вы излагаете очевидное.

«3. Надежность торговых путей определяется степенью контроля над морем на всем их протяжении».

— А мимо Зунда никуда, господа!

— Михайла Петрович так перед боем и сказал!

— Князь, признавайтесь, это выкраденная ваша работа!

— Вот вам и казус белли! Вздрючимте британцев еще разок!

«4. Контроль над морем осуществляется посредством непосредственного контроля моря флотом, контроля портов и контроля побережья».

— Самоочевидно. Дальше давай!

«5. Наилучшее средство удержания контроля над акваторией — контроль входа и выхода из нее».

— То есть Зунд и Бельт! Слава князю! Слава нам!