— Знаете что, давайте пройдемся к реке! — предложила Оксана.

Катя и Оля охотно поддержали ее.

— Пошли, Ниночка!..

Нина колебалась — нужно идти укладывать Галочку спать. Но сегодня у нее было такое настроение, такой особенный день, что хотелось провести его как-то иначе. И она, взглянув на веселую, совсем не сонную Галочку, согласилась пойти вместе с подругами.

За городом было еще больше простора и воздух казался еще более чистым. Далеко-далеко протянулись луга, серебристо блестела река, а на горизонте пламенели леса, обожженные осенью.

Они шли по высокой дамбе, которая защищала город от весеннего паводка и одновременно служила дорогой к реке. Этой весной вешние воды снесли дамбу, ее снова построили, и между большими, редко положенными камнями проросла густая трава. Сейчас дамба была совершенно пустынна и имела такой вид, славно по ней никогда не проезжали машины, не громыхали колеса подвод, не цокали копыта лошадей. Ласковое солнце, зеленая и сочная трава, весь этот чудесный простор почему-то напомнили Нине далекую весну. Ей захотелось в легоньком платьице с тонкой косынкой на шее бежать по лугам, сверкая загорелыми коленями, придерживая рукой трепещущую косынку, как это было когда-то…

Когда они, возвращаясь домой, проходили мимо сквера, Галочка неожиданно потребовала:

— Хочу на детскую площадку!

— Сначала пообедаем, тогда пойдем, — пообещала Нина и обратилась к своим спутницам: —Оксана, Катя, Оля, пошли ко мне обедать! А потом — в сквер, хорошо?

— Я бы с охотой, но меня ждут мои, — ответила Оксана. — Пусть Катя с Олей идут.

Но у каждой были свои дела, и они отказались.

— Так вы хоть в сквер приходите. Ну, пожалуйста! — уговаривала их Нина, которой не хотелось расставаться ни с одной из них.

В этот выходной, после обеда, Яков возвращался из библиотеки, куда заходил просмотреть свежие номера журналов. Он не знал еще, что будет делать дальше — пойдет ли в кино на новый фильм, который ему очень хвалили и на который именно поэтому не очень-то хотелось идти, так как в этом случае ждешь от картины чего-нибудь особенного и всегда бываешь немного разочарован, — или отправиться за город, чтобы побродить в одиночестве.

За городом, сидя где-нибудь у реки, он любил смотреть на небо, наблюдать, как рождаются звезды — вначале бледные, еле заметные, а потом яркие и блестящие. Там он иногда обдумывал будущие статьи, — после таких далеких прогулок они получались у него особенно удачными. И, как правило, находясь вдалеке от городского шума и суеты, размышлял о своей жизни, размышлял спокойно, как посторонний человек. Тогда ему казалось, что все у него еще впереди, потому что звезда его жизни, которая, по преданиям, должна угаснуть вместе с ним, горела в небе удивительно ярко.

Но пока, ничего не решив, Яков медленно шел по улице.

Возвращаясь домой с работы или с прогулки, он всегда немного уклонялся в сторону, чтобы заглянуть в центральный сквер, на детскую площадку, наполненную веселой суетой и детскими голосами. Он любил издали наблюдать за детьми, которые то копались в песке, то катались на карусели, то на коврике спускались с деревянной горки; любил смотреть на них, любоваться их оживленными личиками, на которых, как в зеркале, отражались все их многообразные ощущения. Когда он подходил к площадке, в нем всегда теплилась надежда увидеть там и своих дочек…

Сегодня судьба, видимо, решила смилостивиться над ним: еще издали Яков заметил Галочку, которая, присев около большой кучи песка, с деловым видом копала ямку.

Он стоял, растроганный до слез, счастливый уже тем, что видит дочку, и, не отрываясь, смотрел на Галочку, даже не подозревавшую о его присутствии. Яков не спрашивал себя, почему она здесь одна, куда девалась Нина, которая обязательно должна была быть с дочкой, — Галочка перед ним, и он может смотреть на нее!..

— Галочка! — тихонько позвал он, и, когда дочка обернулась, Яков мгновенно схватил ее на руки, прижал к своей груди маленькое тельце. — Галочка, доченька моя!..

Он целовал ее лицо, шейку, холодные ручонки, вцепившиеся в ведерко и лопаточку, и никак не мог выпустить ее из своих рук. А Галочка сидела у него на руках, притихшая и чуть испуганная.

— Ты здесь одна, Галочка?

— И Оля, и мама, — шепотом ответила она, кося от волнения глазами.

— Где же они, Галочка? — Он готов был без конца повторять ее имя.

— За конфетками пошли…

Яков опускает Галочку на землю. Какой же он недогадливый!..

— Галочка, ты побудь тут, я тебе много-много конфет принесу. Только никуда не уходи. Слышишь, Галочка?

Девочка кивает головой и смотрит на него блестящими черными глазенками. Он не выдерживает и снова целует ее…

Когда Яков вернулся в сквер с целой кипой свертков в руках, он уже не застал там Галочки. Видно, Нина опередила его и увела дочек домой.

Все же не желая верить этому, он несколько раз обошел площадку, обегал все дорожки сквера, но нигде их не нашел…

Вернувшись домой, Яков долго, до позднего вечера оставался один и был рад тому, что ему никто не мешает.

Когда же пришел Леня, Горбатюк взглянул на него, как на чужого, и быстро вышел на опустевшую, притихшую улицу.