Где-то в глубине мыслей крутилось что-то о детях, вспоминались его мечты о полноценной семье.

А произошло все очень просто. На следующий день Карина укатила с братом, объяснив, что едет в Железноводск за своими пожитками. Пока ее не было, Григорий успокоился. «Просто хотелось женщине выйти замуж, вот она и старалась. Что здесь криминального? Вполне понятное, житейское дело, и винить Карину не в чем».

И назад они приехали вдвоем с братом.

— На, катайся, — небрежно бросил новый родственник ключи от своего крутого «мерса» Григорию. — Дарю на счастье.

— Да ты что? — испугался Григорий, забыв, что уже знает об этом сценарии. — Нет, не надо. Это очень дорогой подарок, — и он невольно скосил глаза в окно, где во дворе стояла начищенная машина, к которой и подходить было страшно — очень крутая.

— Прекрати, — остановил его Каринин брат и молча выложил на стол генеральную доверенность и остальные документы на машину. — Я все оформил, проблем не будет.

— Ой, нет! — Григорий был искренним, он испугался, что на такую красоту польстятся если не настоящие грабители, так местная шпана. — Еще украдут! Я не хочу отвечать потом за чужие грехи.

— Кто нагрешит, тот и отвечать будет, не волнуйся. У нас суд короткий, а руки длинные, — многозначительно хихикнул он.

На том и порешили. Инцидент, как говорится, был исчерпан. Как и в первый приезд, гость надолго не задержался и утром уехал домой.

У молодоженов потянулись обычные будни.

Вскоре Григорий удостоверился, что Карина устраиваться на работу не собирается, равно как и работать дома. Готовить она не умела, стирать не хотела, убираться по хозяйству гнушалась. Сладкие ночи начали Григория утомляли, Каринина изобретательность в развлечениях — надоедать, а дальше — злить.

— Займись чем-то полезным, — начал он говорить ей. — Мне перед людьми стыдно, что у нас кабанчик визжит от голода и двор не подметен.

— Я?! — Карина округлила глаза, тыкая пальчиком себе в грудь. — Сделай сам. Ты же до этого успевал как-то, не переломился.

— Карина…

— Иди лучше ко мне, — тянула она его в постель.

Первой поняла, что Летюк капитально влип в несчастье, та самая Ирина Квасенко, что была дочерью тетки Флоры, здешней почтальонши. Она заглядывалась на Григория — даже он это замечал — и уже вот-вот хотела приступиться к нему поближе, как он, дурак, привез в Славгород эту вертихвостку.

— Килина, — как-то позвала она от калитки жену Летюка. — Выйди сюда, поговорить надо.

— Я не Килина. Меня зовут Карина, — поправила та Ирину, подходя ближе. — Чего тебе? Ты кто?

— Может, на курортах ты для своих клиентов и Карина была, а тут — Килина. А я кто? Я Грицкова любовница, — дерзко солгала соседка. — И пришла сказать, чтобы ты уматывала отсюда и кивала пятками аж до кавказских предгорий.

Ирина думала, что так «врезала» сопернице этими словами, так «дала ей прикурить», что та сейчас рассыплется в пух и прах. Ха! Карина и бровью не повела.

— Ты все сказала? Думай, чтобы потом не обижаться.

— Оставь Григория в покое, — прошипела Ирина. — Зачем он тебе?

— Ага. Значит, сказала все? Тогда впере-ед!!! — и с этими словами Карина уцепилась «Грицковой любовнице» в патлы.

В Славгороде женщины, случалось, что ссорились, иногда и в более резких выражениях, чем те, которые разрешила себе Ирина, но до мордобоя дело не доходило. Минут десять девушки молча таскали друг друга за волосы. В конце концов Ирина почувствовала, что Карина — почти профессионал, видно, ей часто приходилось выяснять отношения таким способом. А Карина тем временем перешла ко второй стадии поединка и к физическим действиям прибавила психологический прессинг, угрозы, шантаж и оскорбления:

— Я тебе сейчас рыло располосую, — глухо выдохнула она и высунула из лап когти. — Я тебе гляделки выцарапаю. Я тебя с сумой по миру пущу! — ободрялась угрозами в адрес агрессорки. — Какая из тебя любовница? Тьху! — смачно плюнула в Иринину сторону. — Сдохлятина-а!!! Ну-ка покажи, покажи, что у тебя здесь есть! — и она начала разрывать одежды на Ирининой пазухе.

— Гриша! — закричала Ирина, видя, что ей не поздоровится. — Выйди к нам, уйми свою босячку. Где ты ее выкопал, несчастье на свою голову!

Испуганный Григорий разнял женщин, развел в разные стороны.

— Вы что, подурели… — пыхтел он от натуги, удерживая Карину. — Или вас бешеная собака перекусала… — приговаривал, отталкивая от себя Ирину.

— Подожди, подожди, — пообещала ему жена. — Будут теперь тебе и собаки, и кошки.

— Я тебя все равно отсюда выживу! — кричала уже от своих ворот Ирина. — А ты, Гриша, мудак тупорылый, еще мне спасибо скажешь!

Говорят, что речами и поступками искренней женщины руководит Бог. Может, и так.