Большая часть ополчения состояла из пеших отрядов. Но прикатили от эфраимитов и северных областей пятьдесят колёс ниц, напряжённых чёрными и рыжими лошадьми. С тридцатью колесницами, находившимися в Гибе, это получалось грозное и быстрое войско.

За годы своего царствования Саул полюбил шум и блеск войны, хриплый вой военных рогов, дружные возгласы воинов, ржанье лошадей и дребезжание окованных колёс по каменистым дорогам. Впереди войска шли небольшие группы разведчиков. С ними были юноши — самые быстроногие и сообразительные, связывавшие разведку с начальниками. После ополчения тащились неуклюжие повозки с продовольствием и шатрами, их тащили покорные волы. В обозе среди поваров и лекарей находился Гист, он тоже считался здесь кем-то вроде начальника. С ним ехал старый левит Ашбиэль.

Войско разделилось на три отряда, по семь тысяч воинов в каждом. Первый отряд вёл Абенир, слегка выдвигаясь и обгоняя остальные. Второй возглавлял Саул с младшими сыновьями. При нём находились все колесницы — на каждой возничий, стрелок из лука и секироносец с большим щитом. Третий отряд вёл Янахан. А четвёртый — из трёх тысяч юдеев — ершалаимец Ард.

Тридцать тысяч бойцов Саула двигались несколькими колоннами. Шли ночью, чтобы меньше утомляться от жары и слегка опасаясь внезапного нападения пелиштимских колесниц. Однако передвижение войска происходило удачно.

Пройдя пустыню Негеб, увидели место, где были колодцы, росли финиковые пальмы и зеленела трава. Там обнаружили шатры, людей и верблюдов. Разведчики донесли, что это кочевое племя кинейцев, сделавшее привал в оазисе. Саул пригласил шейхов племени к себе.

Трое седобородых бедуинов в длинных одеждах и наголовниках с чёрным войлочным кружком вокруг головы явились к шатру царя. Войдя, низко поклонились и стояли молча, в знак покорности сложив руки на животе. Увиденный ими боевой лагерь поразил людей пустыни своим многолюдьем и мощным вооружением.

Саул тихо совещался с жрецом Ашбиэлем. Шейхи стояли безмолвно. Наконец царь повернулся к ним и сказал:

— Не уподобляетесь ли вы поклоняющимся Ашиме аббийцам, молящимся также рогатым идолам Нибхаза и Тартака? Не сжигаете ли вы детей своих перед быкоподобным Адрамелехом и Анамелехом, как люди Шепер-Боима?

Один из шейхов ответил с поклоном:

— Нет, господин. У нас нет ничего такого. Мы кинейцы, пасём коз и верблюдов.

— Не приобщились ли вы к разбойничьим обычаям племени Амалика, отличающегося беззаконием и высокомерием?

— Нет, мы живём сами по себе. А сборище беззаконных и высокомерных — куча пакли, и конец их — пламень огненный.

— Ты прав, почтительный и разумный человек. В давние времена вы, кинейцы, оказали благосклонность людям Эшраэля, когда они шли из Мицраима фараонова. Пойдите отсюда в сторону, отделитесь от среды Амалика, чтобы мне не погубить вас.

Кинейцы погрузили свои шатры на верблюдов, угнали стада худых коз и растаяли в желтоватой дали пустыни.

Войско Саула двинулось дальше у югу, и в скором времени передовые отряды различили у черты окоёма белые постройки (башни, колодцы) в окружении сикомор и пальм. Ночью не зажигали костров, хотя ночью здесь холодно даже в начале лета.

Едва край солнечной короны показался из-за чёрных холмов, войско устремилось вперёд. Но пятьсот беговых верблюдов уже мчались навстречу отряду Абенира. Сидевшие на верблюдах стрелки из луков и метатели дротиков готовились сразиться с бойцами ибрим.

Люди Абенира внезапно разошлись в стороны. Навстречу верблюдам с гиканьем, звоном щитов и стрельбой из луков понеслись колесницы.

Амаликские верблюды испугались. Они стали шарахаться и поворачивать вспять, несмотря на все усилия всадников их удержать. За колесницами бросились пешие бойцы. Абенир и Янахан, разворачивая отряды двумя полудугами, стали замыкать вражеское воинство в огромное кольцо.

Чёрный вихрь камней, пущенных из пращей, стрелы и метательные копья обрушились на смешавшихся в кучу амаликцев. Стоя на колеснице, царь с холма наблюдал за сражением.

Амаликские верблюжьи всадники и пешие воины, привыкшие к набегам на мирные селения, не выдержали последовательного и сосредоточенного наступления опытных бойцов Саула. За годы походов его воины привыкли к столкновениям с разными племенами Ханаана. Сейчас они были уверены в себе. Амаликцев теснили всё больше, сжимая их живым кольцом, ощетинившимся копьями.

В центре сражающихся бился с эшраэлитами широколицый и густобородый, рыжий, будто охра, человек в египетском шлеме и львиной шкуре на плечах. Он ревел, как буйвол, размахивая палицей, окованной медью. Под его ударами гибли многие воины Саула. Камни, посылаемые в голову рыжему силачу, отбивали бронзовыми щитами прикрывавшие его оруженосцы. Однажды рыжий так ударил эшраэлита в ухо, что раздробил черепную кость. Кровь хлестала изо рта сражённого бойца, и он долго бил пятками по земле, пока не умер.