Горы стали сужаться, синея узкими ущельями и продолжаясь чередой волнообразных холмов, поросших жёсткой травой. В укромной пещере Добид спрятал большой меч Галата, при сыпал тайник щебнем и сделал опознавательный знак особым расположением трёх белых камней. Он собирался забрать меч в нужное время, надеясь на свою безошибочную память. Впереди виднелась суровая, каменистая страна. Солнце пекло нестерпимо, холмы в этих местах были тысячелетиями истоптаны подошвами прошедших здесь племён и народов.

Возникла наконец дорога со следами скотьего навоза, а на ней путники, сидевшие на ослах и в повозках, запряжённых мулом. Всё больше оказывалось пеших странников: хананеи, идумеи и арамеи двигались группами и в одиночку. Люди бедные, истощённые голодом. Головы их были обвязаны серыми тряпками, чресла прикрывали грязные и рваные набедренники. Они редко переговаривались и не отвечали на вопросы.

Случайно Добид нашёл среди этих бедняков какого-то унылого шимонита, который объяснил, что все они идут к городу Гету. Только здесь разрешается войти в страну Пелиштим. А дальше — одни собираются предложить свои руки на строительстве новых крепостных стен. Другие хотят наняться матросами на купеческий корабль. Есть и такие, что могут пойти к богатым пелиштимцам пахарями и стригалями овец. Женщин и детей на дороге не замечалось — только мужчины, готовые на любую работу. В процветающей стране пеласгов требовались рабочие руки. Рабов не хватало. Вся молодёжь, населявшая города и прибрежные посёлки, прежде всего пополняла отряды воинственных и гордых князей.

Во вспомогательные войска пеласги без боязни брали чужеземцев: хананеев, эшраэлитов, евуссеев и кочевников Заиорданья. Но, конечно, с особым удовольствием — близких по расе и языку хеттов и галатов — укротителей бешеных коней, удивлявших быстротой бега.

По приближении к Гету воины из этих отрядов вышли к дороге. Они конвоировали пришедших с востока разноплеменных наёмников до самой пограничной заставы. Если кто-нибудь из чужаков пытался войти в страну минуя заставу, его могли убить без предупреждения.

Вспомогательные пограничники были в безрукавных рубахах травянистого цвета, в разбитых сандалиях и выцветших наголовниках. Они выстроились попарно, вскинув на левое плечо кожаные щиты, держа наперевес длинные копья.

Пришельцев опрашивал высокий чернобородый хананей в синей накидке. На его кидаре, над самым лбом, блестела медная рыбка, означавшая, что это княжеский служащий. Около него прохаживался пелиштимец лет сорока, с бритым лицом, в белой военной рубахе, перетянутой поясом. На поясе, с левой стороны, висел меч. Пелиштимец опирался на посох с острым концом. У него было золотое кольцо в правом ухе и коралловое ожерелье на шее.

— Это помощник самого князя Анхуса, — шепнул Добиду худой, немного испуганный шимонит лет семнадцати. Оказалось, он приходил наниматься в пограничный отряд полгода назад. Но у него обнаружили чесотку. Вытолкали из помещения, где осматривают будущих стражников, и пригрозили проткнуть копьём его тощий живот, если он срочно не уберётся. Пришлось возвращаться домой в Беер-Шабию и лечить проклятую чесотку.

— Ну, теперь-то вылечил? — спросил парня Добид.

— Да вылечил, — горячо забормотал тот, робко оглядываясь по сторонам. — Лишь бы не придирались. Этот длинный хананей такой змей ядовитый, нарочно не разрешит.

— Если ты здоров, возьмут, — ободрил его Добид, сам будучи настороже. — Им молодые, крепкие люди, видать, нужны.

Прибывших в этот день опросили, куда кто собирается поступить. Потом приказали всем раздеться и тщательно осмотрели. Особенно придирчиво проверяли здоровье тех, кто предлагал себя в стражники. Добида одобрительно похлопали по спине. Осматривая дрожащего шимонита, поморщились. Однако высокий хананей в кидаре с рыбкой всё-таки записал его имя на вощёной дощечке. Добид назвался шимонитским именем Яхо.

К вечеру развели отобранных людей по отдельным помещениям. Тех, кто по какой-либо причине не понравился, прогнали обратно на дорогу, а по ней заставили бегом вернуться на каменистую пустую равнину. Неповиновение каралось смертью незамедлительно.

Будущим наёмным воинам принесли в обширную хижину, крытую соломой, по миске поджаренного ячменя. Затем доставили глиняные кувшины с водой, подкрашенной кислым вином. Пить дали вволю, указали, где спать ночью. Бритый пелиштимец с мечом на поясе объявил, что завтра князь Анхус лично будет принимать каждого в пограничный отряд.

Утром пришли копейщики в рубахах травянистого цвета и подняли пришельцев для окончательного отбора. Появились и пеласги в белых рубахах с красной нашивкой на груди, с мечами на поясе. Некоторые в яйцеобразных египетских шлемах, другие с ремённым ремешком вокруг головы, придерживающим длинные волосы. Большинство пеласгов были рослые голубоглазые люди. Их бритые лица загорели на солнце и обветрились морскими ветрами.

Они стояли, посмеиваясь и переговариваясь между собой. Неожиданно один из них издали сказал что-то, обращаясь по-видимому к Добиду. Может быть, из-за светлых волос принял за своего.