— Это было бы здорово, — сказал Сэм. — Мы не хотим путаться у вас под ногами. И в институтских хранилищах наверняка достаточно материала, стоящего внимания, чтобы мы не сидели без дела.

Реми кивнула, и группа осторожно выбралась обратно на вонючую улицу, где солнце теперь жарило сквозь прорехи в облаках.

Телефон Сэма зазвонил, когда они ехали в институт. Мужчина посмотрел на дисплей и ответил на звонок.

— Что у нас хорошего? — спросил он.

— Похоже, я нарыл для тебя кое-что обнадеживающее, — сказал Руб. — Но есть хорошие новости и плохие новости.

— И какие же плохие?

— Кубинцы такие же скрытные, как и китайцы, поэтому все, что у нас есть, — это слухи и намеки.

— То есть вилами по воде писанное.

— Именно.

— А хорошие новости?

— Очевидно, в Гаване имеется хранилище испанских древностей, и его контролирует министерство внутренних дел. Это часть их музейной группы.

— Наверное, мне лучше не спрашивать, как ты об этом узнал.

— Перебежчик. Приплыл сюда вместе с пятьюдесятью другими на самодельной лодке сорок лет тому назад.

— Значит, информация настолько древняя?

— Это не худшая из твоих проблем.

Почему я подозреваю, что самое лучшее ты приберег напоследок?

— Я и вправду так предсказуем?

— Просто выложи мне все напрямик.

— Хранилище находится под фундаментом Морро Касла, в котором круглосуточно дежурит отряд военной охраны.

— А детали тебе известны?

— Проверь свою электронную почту. Но Сэм! Всего один маленький совет. Кубинцы — агрессивные парни и не любят американцев. Поэтому, если ты задумываешь какую-то глупость, советую ее не делать.

— Это не очень-то ободряет.

Хэйвуд шумно выдохнул:

— Как только я дам отбой, ты будешь предоставлен самому себе, друг мой. Я не смогу тебе помочь, если ты погонишься за этим и попадешь в беду. И я настоятельно рекомендую тебе не совершать опрометчивых поступков.

— Усек. Спасибо еще раз. Я перед тобой в долгу.

— Будь осторожен, Сэм. Ты должен остаться в живых, чтобы вернуть этот долг.

Проведя весь день за анализом материалов в институте и за сравнением их с фотографиями, сделанными утром, Фарго закончили работу в шесть вечера и вернулись в отель. Сэм вошел в свой электронный почтовый ящик и провел несколько минут, изучая послание от Руба, в котором было несколько грубо выполненных планов Морро Касла, явно начерченных от руки, и описание военного контингента, охраняющего форт. Построенный в 1589 году для защиты Гавана-Харбор, Морро был национальной достопримечательностью, низведенной ныне до положения приманки для туристов.

Реми сидела на кровати, пока ее муж заканчивал свои дела. Увидев чертеж, она приподняла брови:

— Сэм Фарго, надеюсь, ты не составил какой-нибудь безумный план?

— Конечно, нет. Я просто думаю: какое сейчас милое время года, чтобы посетить Канкун. [15]

— Который всего в часе полета от Кубы, так ведь?

— Что? В самом деле?

— У тебя никуда не годный покерфейс.

Сэм кивнул:

— Значит, хорошо, что я не играю в карты.

— Когда тебе рассказали о зашифрованном манускрипте, я так и знала, что ты не сможешь противиться искушению.

— Ну, теперь, когда ты упомянула об этом, мне кажется просто позором, что нечто настолько потенциально важное для народа Мексики охраняется иноземной властью.

— Мы понятия не имеем, важен ли вообще тот манускрипт. Судя по тому, что нам известно, он может быть, например, кулинарным рецептом.

— С кучей доколумбовых иллюстраций?

— Не забывай про письма от моряков. Они не очень-то много дают. Кроме того, испанское завоевание Мексики продолжалось сколько — сто восемьдесят лет? Поэтому рукопись может быть связана с чем угодно, не обязательно с тольтеками.

— Ладно, согласен. Но разве у нас есть вариант лучше для продолжения наших поисков?

— Пока нет, но мы только начали анализировать местные рельефы. Может, отыщется нечто новое, что укажет нам верное направление…

— А эти рельефы все еще будут здесь, когда мы вернемся обратно.

Реми нахмурилась:

— Если вернемся.

— Ох, да брось! Все, что у меня на уме, — это проникнуть туда, сделать несколько фоток и исчезнуть прежде, чем кто-нибудь сообразит, что происходит. Чем это грозит?

— Это крепость, Сэм. В смысле — она у-креп-ле-на. Режимом, который относится к Соединенным Штатам враждебней, чем любой другой в этом полушарии. Что-то подсказывает мне, что, если нас поймают, мы будем в нешуточной беде.

— Вот почему в моем плане нет ничего, предполагающего нашу поимку.

Женщина вздохнула:

— К твоему сведению, это плохая идея. Но, вижу, с тобой нет смысла спорить.

— Может, смысл в том, чтобы попрактиковаться в спорах?

— У меня за спиной годы практики, и, похоже, спорить с тобой сейчас так же бесполезно, как и тогда, когда мы впервые встретились.