вновь заалели, наверное, от его близкого присутствия, и все-таки вспомнился поцелуй…

Харке-ка! Прекрати, Ханна!

Я отогнала от себя эти назойливые мысли, постаравшись сосредоточиться на чем-то

другом. Ладони окутало пушистым приятным мехом, что оказался внутри перчаток.

— Теперь рукам теплее? – серьезно спросил он, придирчиво рассматривая мои ладони.

Сердце вновь дрогнуло. Да что это со мной?! Почему этот вроде небольшой жест,

вызвал такую бурю эмоций?

И все же я не могла не отрицать, что меня растрогал этот поступок. От Франа я уж

точно не ожидала такого. С каждым днем он все больше и больше меня удивляет…

— Спасибо! Мне еще никто не делал таких заботливых подарков, — призналась,

замечая, как предательски дрогнул голос. Поэтому поспешила добавить что-нибудь еще,

не желая акцентировать внимание: — Кроме отца, конечно же.

— Посмотрела представление? – пепельноволосый тепло мне улыбнулся. Дождался

моего кивка и повел дальше.

Пока мы шли, я тайком рассматривала перчатки… цвета аквамарина. Такие красивые и

теплые. И правда, как мой камушек на шее. Вновь залилась румянцем. Сейчас я, наверное,

словно сердолик, но мне нравились эти чувства.

— Хочешь чего-нибудь вкусного? – неожиданно поинтересовался Фран.

Я оживленно кивнула. Почему-то уже отказываться или перечить ему не хотелось. Раз

он такой хороший, то чего я буду спорить или противиться?

— Держи, — в следующее мгновение он протянул мне увесистый пакетик, который

достал из своей сумки.

Заглянула внутрь и замерла. Там лежало несколько штук уже готовой почищенной

картошки. Сырой, конечно же. И когда только успел? Зло на него взглянула, а Фран лишь

громко засмеялся.

«Ох, не знаешь ты меня, Фран!» — я состроила хитрую мордочку, извлекая одну

картошку и с удовольствием впиваясь в нее зубами. Послышался смачный хруст.

— О боги, что ты делаешь?! – глаза пепельноволосого округлились.

— Я люблю картошку, — пожала плечами, идя дальше. И главное нисколько не врау.

Мне нравился ее хруст. Когда жевала, казалось, будто она состоит из мелких камушков,

как песок. Приятные непередаваемые ощущения.

— Боги, давай я тебе куплю что-то нормальное. Я ведь пошутил!

— Не-а! – Я шла и улыбалась, веселясь реакции Франа. Его эмоции были очень

искренними и живыми.

— Послушай, ты сейчас рядом со мной, а я не хочу, чтобы все подумали, будто бы

вожусь с блаженной.

— Спасибо, Фран, но мне действительно очень нравится.

— Если ты делаешь это мне на зло, — хмуро проговорил Фран, видимо, не веря моим

словам, — то совсем не смешно, скорее глупо.

— Нет, что ты! – как же мне его убедить. — Я правда люблю. Спасибо, что почистил, а

то так бы было неудобно…

— Отдай! – он постарался ее выхватить, но я увернулась, любовно прижимая к себе

пакетик.

— Над тобой будут смеяться, — применил другую тактику юноша, однако я была

непреклонна.

— Ничего, мне не привыкать.

— Если ты сейчас же не прекратишь пугать людей, то я вынужден буду сделать вид,

что не знаю тебя, Ханна.

— Так и скажи, что боишься, что это над тобой будут смеяться, — я насмешливо

фыркнула.

— Нет, просто это ненормально, — скрестив руки на груди, он с подозрением

уставился на меня.

Я невинно улыбнулась ему в ответ, демонстративно откусывая картошку.

— Все, надоела! Сейчас ты у меня попробуешь нормальную сладость! – решительно

заявил он, хватая меня за руку и ведя за собой.

Теперь я не могла есть картошку – рука с ней находилась в плену, а вторая была занята

пакетиком. Так что отчасти Фран добился того, чтобы перестала грызть «сладость». Но

такая постановка вопроса нисколько меня не смущала, я бежала за Франом, задыхаясь от

хохота. Меня настолько пробрал смех, что я не могла нормально идти, постоянно

спотыкаясь.

— О боги, ты успокоиться можешь? – возмутился Фран, но не зло, скорее, тоже в

шутку.

Он резко остановился и пристально на меня посмотрел. А я все продолжала давиться

от смеха, прикрывая рот.