Вскоре он сменился свежестью рощ и лугов – путешественник вымахнул на возвышенность Брянки, за которой на широком просторе раскинулся Стаханов.

Слева от трассы, окаймленной аллеей высоких тополей, высились цеха вагоностроительного завода, справа радовал глаз современными высотками микрорайон «Южный» – преддверие города бывшей шахтерской славы.

Миновав центр с теперь немноголюдным базаром, городской, с прудом парк и квартал «Стройгородок», байкер оказался на окраине, именовавшейся Чутино.

Когда-то это было основанное еще запорожцами селение, а теперь несколько утопающих в зелени улиц, окаймленных небольшой сонной речушкой Камышевахой. Со стороны древнего Свято-Николаевского собора – главной достопримечательности города, звонили к заутренней.

Подъехав к дому родителей, который отец выстроил после войны, Сашка заглушил мотоцикл, и, прихватив с багажника сумку, направился к воротам, на басовитый лай своего любимца Дозора.

– Ну, будет, будет, – потрепал он по загривку, войдя во двор, весело скачущего вокруг поджарого овчара, а навстречу уже спешила мать, вытирая фартуком руки.

– А где батя? – расцеловавшись с ней, поинтересовался гость, когда они зашли в летнюю кухню.

– Собирает яблоки в саду, – ответила та, радостно оглядывая сына. – Зови его, будем завтракать.

– Понял, – ответил тот, поставив сумку на табурет, и вместе с Дозором пошагал к внутренней калитке.

За ней белели известкой стволы десятка яблонь слив и груш, а в конце усадьбы, на низкой лавочке рядом с плакучей ивой, у тихо струящейся воды, сгорбившись, сидел отец. Забросив ногу на ногу.

– Здорово батя! – подойдя, сказал сын и, пожав ему руку, уселся рядом.

– А мы уж тебя заждались, – оживился тот. – Вот, – собираю урожай, кивнул на стоящую рядом корзину с золотистыми плодами.

Сашка взял один (то был анис), смачно захрустел и констатировал «в самый раз». После чего оба закурили.

– Ну, как дела, сынок? – затянулся беломориной отец. – На фронте борьбы с преступностью.

– Вчера взяли очередную банду, – ответил гость. – Полные отморозки.

– Да, развелось этой погани кругом. Прям настоящая война, – вздохнул Иван Петрович. – Дожили, называется.

– Ничего, па, прорвемся – растер окурок ногой Сашка. – Там мама зовет завтракать.

– И то дело, – кряхтя, поднялся старый шахтер. – Бери корзину.

На завтрак была жареная картошка с салатом из помидоров и огурцов, с огорода родителей, а к ним банка тушенки «Великая стена» и копченый сыр из продуктов, доставленных Сашкой.

– Зря потратился, сынок, – кивнул Иван Петрович на горку свертков с пакетами, лежащих на буфете – У нас с матерью все есть, урожай в этом году богатый.

– То так, – поддержала его мать, налив сыну чая с липовым цветом.

– По хозяйству надо чего помочь? – прихлебывая его, спросил у отца Сашка.

– Да нет, – ответил тот. – Все в порядке.

– Ну, тогда я проскочу к Оксане. Повидаться

– Хорошая дивчина, – посветлела лицом мать. – Сколько лет встречаетесь, пора бы и жениться.

– Точно, пора, – взглянул на сына Иван Петрович. – А то так бобылем и останешься.

– Не останусь, – рассмеялся молодой Шубин и вышел.

Оксаны, живущей на соседней улице, дома не оказалось, ее бабка сообщила, что внучка на работе, и Сашка на «Яве» отправился туда, прихватив подарок.

Им было янтарное ожерелье, на которое лейтенант копил несколько месяцев со своего жалованья.

Проскочив утопавший в зелени «Стройгородок», мотоцикл свернул к ЦГБ, расположенной в тенистом парке и встал у одного из корпусов, с клумбами роз у входа.

Взбежав по ступенькам на высокое крыльцо, Шубин потянул на себя стеклянную дверь и оказался в вестибюле с больничными запахами.

– Здравствуйте, теть Маш, – сказал он, сидящей за перегородкой пожилой женщине. Та, мелькая спицами, что-то вязала.

– И тебе, Шурик, не хворать, – качнула та сидящими на кончике носа очками. – Ты никак к Оксане Юрьевне? Она на втором этаже, в процедурной.

– Спасибо, улыбнулся Сашка и шагнул к широкому лестничному маршу.

Найдя на втором этаже, в числе других, кабинет с табличкой «Процедурная» на двери, он постучал в нее костяшками пальцев и вошел.

Оксана, в белой шапочке и халате, сидя за столом, что-то писала.