– Ну что, бойцы? – пробасил старший группы, когда задержанных бандитов доставили в Управление, и парни освобождались от снаряжения в общежитии. – Отметим это дело?

– А то! – раздалось в ответ. – За этими отморозками опера гонялись с прошлой зимы.

На том и порешили

Сдав дежурство и переодевшись в штатское, группа вышла в город, где поймала двух «бомбил», попросив тех отвезти на рынок.

Там вскладчину закупили водки, а к ней сала с колбасой, хлеб и зелень, после чего отправились на окраину. Там у старшего имелась дача на шести сотках.

– Вы пока накрывайте поляну, – сказал майор, когда приехали на место, кивнув на дощатый стол с двумя лавками под грушей. – А я щас принесу грибки и стаканы.

Пока он чем-то гремел в щитовом домике, парни занялись «поляной».

Одни стали мыть лук и огурцы с помидорами во дворе у колонки, другие, сорвав по бергамоту, с удовольствием зачавкали, а прапор по фамилии Мороз, достав финку, начал пластать сало с колбасой и хлеб на расстеленной газете.

– А хотите стих? – довольно ухмыльнулся он, когда хозяин принес из дома граненые стаканы и банку маринованных лисичек собственного приготовления.

– Валяй, – сказал кто-то из парней, водружая на стол первую пару «Луга-Новой».

прочувствованно начал Мороз, притягивая к себе внимание.

– Пушкин ты наш, – умилился майор. – А ну, давай дальше.

взмахнув ножом, закончил пиит, и все дружно заржали.

– Сам придумал? Здорово!

– Не, – помотал прапор головой. – Автор неизвестен.

– Ну, тогда к столу, – сделал радушный знак хозяин.

Сидели до первых звезд, а потом разъехались. Женатые по квартирам, у кого они были, остальные в общежитие. Холостякам квартиры не полагались.

На следующее утро у Сашки был выходной. Что радовало. Их давали не так часто.

Он встал пораньше, когда соседи по комнате еще дрыхли, принял в умывальнике холодный душ и, спустя полчаса, вышел во двор общежития в мотоциклетном шлеме, джинсовом костюме и с туго набитой спортивной сумкой.

Там были продукты для родителей, купленные накануне, а также подарок Оксане. После окончания института она вернулась в Стаханов, где работала врачом в центральной городской больнице.

У блока служебных гаражей, отсвечивая рубином и никелем, стояла его «Ява».

Шубин протер мотоцикл от росы, привычно завел мотор и, погоняв его на холостых оборотах, тронулся к стеклянной будке КПП.

Сонный дежурный поднял изнутри шлагбаум, Сашка приветственно махнул ему крагой и вырулил на еще пустынные, мигающие светофорами улицы города.

Через десять минут он достиг квартала Гаевого, выехал на трассу, и в лицо ударил ветер. Из степного простора.

Трасса, по которой неслась «Ява», пролегала средь бескрайних полей, окаймленных лесопосадками, за ними, справа, тянулась череда меловых гор, у которых в утренней дымке темнели высокие осокори 21 над белеющими в долинах селениями и поселками.

Потом ландшафт чуть сменился – у горизонта, там и сям засинели курганы с терриконами, и мотоцикл стал приближаться, к металлургическому Алчевску.

На развилке «Перевальск», впереди замаячил стационарный пост ДАИ, и один из стоящий у патрульной машины инспекторов лениво махнул жезлом, приказывая остановиться.

– В чем дело? – остановившись рядом с ними, поставил ногу на асфальт Сашка.

– Ты дуже привысыв скорость, Шумахер, – выпятив живот, значительно изрек мордастый сержант. А второй продемонстрировал радар, – на целых десять километров.

– Так шо, будьмо составлять протокол, чи як? – похлопал орудием труда, первый себя по ладони.

– А «чи як» это сколько? – прищурился нарушитель.

– Двести – безапелляционно сказал сержант, переглянувшись с коллегой.

– Ну, тогда держи, – вынул малиновую корочку, ткнул ее в нос «даишнику» Сашка.

Тот быстро пробежал ее глазами.

– Звыняйтэ товарышу лейтенант, обизнався (засопел носом).

– Не товарищи вы, а суки, – цикнул слюной под ноги инспекторам Шубин и, врубив скорость, вырулил на автостраду перед Алчевском

Несколько уходящих в небо труб когда-то одного из крупнейших в Европе металлургического комбината еще дымили, в воздухе чувствовался запах доменного шлака.