Шрифт:
(Кажется, именно после этого стихотворения маленьким, но гордым народом назвали себя черкесы, осетины, ирландцы и чеченцы, из-за чего Кавказская война чуть не разгорелась вновь. Не вина поэта, что его слово зажигало людей, как спичка – солому.)
* * *
Мне приснился страшный сон:Кошек мучают испанцы,Сапогами бьют, поганцы,Давят, гады, колесом.Вот с котятами мешки,Вот кошачьи гильотины,И для каждой для скотиныПо-испански сапожки.Я проснулся – темнота.Очень жалко стало кошек.Я схватил штук пять картошекИ пошёл кормить кота.Умру – скормите котам!(Кошачья тема у поэта очень широка и разнообразна. О братьях своих меньших он думает даже во сне. Считаю, не грех было бы присвоить Пруткову звание почётного члена Российского Кошачьего Общества, пусть и с опозданием.)
* * *
Когда ты устанешь свой глад услаждать,Остатки возьми, чтобы кошкам отдать.Написать в столовой. Непременно!(Один из плакатов в столовой поэта. КП всегда делился едой с котом. Бывали дни, когда еды в доме хватало лишь ему и его коту.)
* * *
Котов я любил и собак я любил.За год лишь одну я собаку убил.(В Одессе бешеная собака искусала четырнадцать человек и двух котов. КП напал на неё, был много раз укушен, тоже взбесился и смешал животное с грязью. Отсюда пошло выражение «Собаке собачья смерть». )
* * *
Поверьте, враги, что Прутков неспростаДержал очень злого большого кота!(Когда поэт держал кота, враги боялись подойти к нему. До сих пор не утихают споры о том, какой породы кот был у КП. Долгое время считалось, что это была карликовая пантера, но последние исследования показывают, что имел место уникальный случай скрещивания волка и гепарда. После смерти поэта такие скрещивания прекратились.)
* * *
Когда на Козьму нападают враги,Беги на подмогу в четыре ноги!Передать коту* * *
Козлищ так много на планете,Что даже трудно и представить!Я, даже сидя в кабинете,Пытаюсь мир от них избавить.Я, пиво пья большим стаканом, —Так от жары я убегаю, —Как будто древы ураганомКозлячьи выи пригибаю.(Имеется в виду кабинет директора Пробирной Палатки. Полностью присоединяюсь к литературному критику г-ну Сумарокову, который как-то воскликнул: «Ликуй, парнасский бог! – Прутков уж нынь пиит!»)
* * *
Однажды сижу я в пустыне один,Но тут подлетает ко мне Аладдин.Зовёт он и машет: «Пора, брат, пора,Туда, где за тучей синеет гора!»Он долго махал, так что даже вспотелИ выпить кваску иль воды захотел.Он молит меня: «Мне стаканчик налей!»Налил я ему. За пятнадцать рублей.Он выпил и в горы свои улетел.Выходит, не зря я в пустыне потел!(Не каждому дано сидеть в пустыне одному, а уж тем более видеть Аладдина. Да и пятнадцать рублей в те времена были очень крупной суммой. КП был даже занесён в список рекордсменов губернии как человек, продавший стакан воды по цене трёх вёдер шустовского коньяку. Тем более странно слышать после этого басню «Жулик и дурак», сочинённую неким г-ном Крысовым по горячим следам Аладдина.)
* * *
Когда на тебя надвигается тигр,Беги без оглядки: уже не до рифм!(Даже убегая от тигра, КП думает о виршах, пусть и не всегда складно.)
* * *
Вчера, изучая строенье кита,Я начал с начала, я начал со рта.Как крот по-пластунски прополз много мильДорогою трудной, и выполз где киль.(Говорят, что после этого КП отпустил кита обратно, туда, где поймал.)
* * *
Мой дружок Лука МудищевВ уголке застыл, дрожит.Он и счастия не ищетИ от счастья не бежит.Я к нему тотчас нагнулсяИ козою напужал.Мой Мудищев встрепенулсяИ за счастьем побежал.Прибежал обратно скоро —Не прошло и полчаса.Весь искрится, словно порох,Даже дыбом волоса.– Где же счастье, мой дружище,Дома или в багаже?– Сытый счастия не ищет.Я наетился уже.(Герой данной сценки фигурирует у Баркова. Но пьяница и пошляк Иван Барков предстал перед Всевышним со знаменитой запиской в заду за тридцать пять лет до рождения КП! Думаю, это труд деда Козьмы Петровича, Федота. Вообще, поэты-современники часто обращались к героям и рифмам КП. Чего только стоит фраза Пушкина из его «Каменного гостя»: «Пойду ль я к донне Анне под альков? Там спит Прутков, мой глупый Лепорелло.» К сожалению, в окончательный вариант трагедии эта фраза не вошла по причине, ныне малопонятной: не пропустил цензор.)