Шрифт:
(Есть даже версия, что идея и рифмы «Горя от ума» были подсказаны Грибоедову Прутковым во время одной из поездок по Тегерану. Первоначально даже Чацкий, вызвав не карету, а рикшу, уезжал со словами: «Скорее, друг Прутков!»)
* * *
Народ в Тегеране жестокий и злой.Три года в мечети служил я муллой.(После убийства Грибоедова КП был вынужден маскироваться. Настоящий резидент!)
* * *
Кули я таскал и тюки я таскал,И в смрадные трюмы кули опускал.(Много позже КП признался, что тюки в трюмы он опускать так и не научился. Пожалуй, это единственное, чему не научился этот человечище в своей бурной жизни.)
* * *
Когда в Сингапуре я рикшею был,То в день обгонял по десятку кобыл.(После просветления урины КП стал крепок здоровьем.)
* * *
Хоть рыбу лови, хоть газету читай —Всегда у меня за спиной Гюльчатай.(Будучи большим оригиналом, КП иногда звал супругу по-восточному, хотя настоящее её имя Антонида Платоновна, в девичестве Проклеветантова. Свадьба состоялась в 1828 году и с тех пор она неотступно следовала за мужем, даже когда он работал рикшей в Сингапуре.)
* * *
Царей – по едалу! Цариц – по …..!Да здравствует царство рабочих везде!(По-моему это не вирша КП, а текст надписи на стене Бастилии, написанный кем-то 14 июля 1789 года. Не исключено, что это был отец Козьмы Пётр Федотович, поскольку в Париже доподлинно известно о ранении некоего Д'Апрутка при штурме крепости.)
* * *
Я популярен, как у римлян кифаред,У чукчей – спирт, а у китайцев – иероглифы.Когда подходит моей личности черед,То извиняются и требуют автографы.Я вензель ставлю: букву «К» и букву «П», —Автограф мой. Лишь мне уступит он в известности.– Оревуар. Адьё, месье. Прощай, купе! —И зашагаю по давно известной местности.Тюрьму оставив за плечами на версту,Сел отдохнуть в тени раскидистой акации.Опять семь суток пролетели как в бреду.Я снова жертвой стал ужасной провокации!Опять клевреты, ложь, намёки и враги.Я не взрывал царя и не бежал на станцию!Какой позор козьмопруткововой руки:Свой вензель ставить на тюремную квитанцию!(Эта зарисовка точно отражает атмосферу вражды, которая часто окружала поэта. На что только не шли недруги в попытках оклеветать передового человека и не дать распространиться его творчеству. Ведь царь Александр Второй был взорван через восемнадцать лет после кончины поэта! Возможно, стихотворение передано через медиума после смерти. Вопросы, вопросы…)
* * *
Я многое видел, я славно пожил.Другой бы в штаны уж давно наложил!(У многих окружающих частенько сдавали нервы, но КП всегда держал себя в руках.)
* * *
Даже до смерти устав,Перед сном прочти устав!* * *
Зашёл в трактир – и что же вижу?Висят две жареных вороны.Я заказал какой-то жижиИ «По-прутковски» макароны.Потом узрел «Пирог с Козьмою»И так взревел во глубь трактира!Опять едят пирог со мною?Убийцы! Нелюди! Вампиры!Ещё вчера на третьей ямеМне рекламировал напрасноЯмщик «Хлеб прутный с отрубями».К тому ж он выглядел ужасно!«Язык Пруткова с гусьим салом»И «Потроха К. П. Пруткова», —Уже и этого вам мало?Но не сожрать Пруткова слова!Нашли Пруткова – самоеда!На днях видал «Пруткова вымя»!Толпа! Останься без обеда,Чем пожирать святое имя!(Палец оскорблённому Пруткову никуда совать не рекомендую!)
* * *
Взгляд мутно ползёт по сукну стола.В голове кавардак и тенета.За это время даже камбалаНаписала бы пару сонетов.Толпа улюлюкает в проёме двери,Хочет хлеба, зрелищ и моих сонетов,А у меня нет темы, чёрт дери,В голове вопросы без ответов.Но увидел идущего по мне клопа.Как сейчас закричит в восторге братия!Мы с клопом выходим к толпе. Здорово, толпа!Да здравствует российская демократия!(Никогда не подозревал, что этот лозунг обязан жизнью клопу Пруткова.)
* * *
Может, кто, гуляя в полеИ завидя голых дев,Позевнёт, почешет голень,Громко охнет, запердев.А другой, на девок глядя,Тупо голову склонил,Словно он не просто дядя,А ужасный зоофил.Лишь Прутков, завидя дамуБез капота и штиблет,Вспомнит папу, вспомнит мамуИ тринадцатый сонет.